Неомифологическая сказка Юлии Локтевой

Два рассказа Юлии Локтевой, опубликованные в № 68 журнала «Дактиль»[1], — это не просто две части одной современной неомифологической сказки, как я бы охарактеризовала этот жанр. Современной — потому что параллельно существуют два мира: сказочный — с разговаривающими животными и птицами, которые становятся хранителями сна (душевного спокойствия) главной героини, и реальный, жестокий — с бездомными животными, отцом-агрессором, токсичной средой, бедностью и кредитами. Неомифологической — потому что автор использует мифы и сказки, архетипы и образы для интерпретации современной реальности. В целом же это актуальная история о трансформации личности после перенесённой психологической травмы.

В первом тексте «На заре» главная героиня Арай спит после бессонной ночи, а её кошка, а также воробьи, ворона и дракон обсуждают, как устроить личную жизнь Арай — ищут для неё «принцев», но «она ни на кого внимания не обращает». Во втором тексте происходит «расколдовывание» героини, не без помощи кошки, которая на последние деньги покупает за хозяйку приглянувшиеся ей бусы. Арай надевает эти бусы, смотрит на себя в зеркало — и «красота открывается»: Арай увольняется с работы, где только и «терпит обиды от дурака-начальника», и решает воплотить свою мечту в реальность.

В обоих текстах, взаимосвязанных между собой, в основе сюжета лежит архетип сказки: Арай находится под «заклятием», у неё есть помощники или покровители, магические дары фей («красота, таланты всякие») и в конце происходит преображение героини.

В привычных нам сказках с классическим сюжетом («Золушка», «Белоснежка», «Морозко», «Двенадцать месяцев») источником зла почти всегда является мачеха — завистливая женщина, которая подавляет личность красивой, умной, доброй и прилежной падчерицы, как и Арай («она бездомышей кормит», «в автобусах кому ни попадя место уступает, хотя сама еле стоит», «на работе терпит обиды от дурака-начальника и злых работников, плачет, а потом баурсаками угощает», «домой уходит затемно»). Но в текстах Юлии Локтевой источник «злых чар» не мачеха, не архетип «тёмной матери», чтобы вынести агрессию во внешний объект, а родной отец («Малышка пряталась в тёмном углу сарая, чтобы пьяный отец побоями не выместил на ней обиду на неудавшуюся жизнь»). Если мачеха — это про конкуренцию и зависть, то отец — про структуру «Я» и право на существование. Поэтому здесь «чары» сильнее — они сформированы внутри психики героини.

Отец символизирует закон и порядок, через отца ребёнок усваивает, имеет ли он право быть в этом мире и представляет ли ценность для этого мира. И если источником психологической травмы становится отец, то тогда происходит негативное влияние на фундамент личности, её подавление в самом начале, формируется базовое искажение: «Я не имею ценности», «Не имею права быть значимой». И образ такого отца сильнее образа злой и завистливой мачехи, поскольку такой отец разрушает образ женственности. Поэтому главная героиня Арай замыкается в себе и «сколько уже было кандидатов, а ей никто не нравится». Она адаптировалась к реальности, где нужно быть удобной и не выделяться в обществе, а мужчины у неё ассоциируются с отцом-агрессором. Она не чувствует себя красивой и ценной. Это и есть «чары», встроенные в личность, от которых героине предстоит освободиться.

Теперь остановлюсь подробнее на других персонажах: кошке Маруське, воробьях-близнецах Ви-эн-Би, вороне Воронелле и драконе Дусе.

Кошка в сказках — это многогранный образ, сочетающий в себе в том числе мудрость и хитрость («Кот в сапогах», «Кот-баюн»). В текстах Юлии Локтевой она выступает в роли трикстера — запускает обновления в жизни Арай, процесс инициации. Здесь образ кошки — это не реальное животное, которое умеет разговаривать и вести переписку за хозяйку на сайте знакомств, а часть психики героини, которая «играет с реальностью» и запускает важные изменения.

Воробей в греческой мифологии считался помощником богини любви Афродиты, а в библейских текстах птицы в целом часто обозначают благую весть. Известно, что воробьи, когда находят себе пару, остаются с ней до конца жизни. Поэтому их ещё называют символом верности. И в текстах Юлии Локтевой они не случайны, а выступают как раз в качестве предвестников перемен к лучшему.

Ворона — это символ мудрости и пророчества, с одной стороны, с другой — образ проводника между миром живых и миром мёртвых. В духовном плане во́роны ассоциируются с трансформацией, с переменами. И в текстах Юлии Локтевой Воронелла — это как раз тоже символ перемен в жизни Арай: её «заколдованное» «Я» постепенно разрушается, то есть умирает («Конечно, ещё не в полную силу, но ведь наша девочка себя увидела, теперь точно расколдуется»).

Самый интересный образ в этих текстах, — это дракон. Дракон всегда в сказках — злой персонаж, которого нужно опасаться, потому что он может убить. Но в текстах Юлии Локтевой он, наоборот, добрый, заботливый, к тому же женского рода и с неподходящим для чудовища именем Дуся (производное от имени Евдокия, что с древнегреческого языка означает «благоволение», «любовь»). В китайской мифологии дракон означает силу и защиту, он союзник, а не враг. И если в архаичном мифе герой убивает чудовище и побеждает зло, то по Юнгу герой осознаёт это чудовище как часть себя и получает доступ к силе. То есть дракон здесь — это интегрированная тень, подавленные агрессия, источник боли и страх. Тень, которая выполняет защитную функцию, становится источником жизненной энергии для героини Арай, способностью говорить «нет» тому, что было запрещено травмой детства.

Отличие сказки Юлии Локтевой от классической модели сказок в том, что в традиционных сказках зло внешнее и его можно победить, а у неё же зло внутреннее, и его нужно осознать и интегрировать. Проклятие Арай — это не внешнее колдовство, а детская травма, установка на самопожертвование и неспособность выбрать себя. Хотя «дары» присутствуют у неё от рождения, их нужно только «активировать». Эта активация происходит сначала на бессознательном уровне, когда совершается покупка желанных бус, и уже потом приходит осознание — когда Арай смотрит на себя в зеркало: надев эти бусы, она уже действует осознанно.

Зеркало — это традиционно образ внутреннего «Я», человеческой души, а бусы — это инициирующий предмет, магический артефакт, амулет, защищающий от зла. Также это ключевой символ в тексте, поскольку он символизирует круг, замкнутость, завершённость, а значит, символ самости. После их надевания героиня как будто впервые видит себя настоящую («Прохлада разноцветных камешков смешалась с теплом кожи, женщина провела пальцами по глянцевым бусинам, подошла к зеркалу и улыбнулась отражению»), свою ценность («Я же шить-вышивать могу, картины писать, вазы лепить, на кобызе играть, хлеб печь…») и делает первый шаг к тому, что хочется именно ей («Или открою <…> пансион для творческих людей, давно мечтала»). Таким образом, Арай проходит путь от расщеплённой, травмированной личности ко встрече с собой и начинает другой — к началу своей целостности.