Снеговик, который боялся растаять

Глава 1. Ночь, снег и Снежок

 

В ту ночь зима решительно заявила о своих правах. Снег сыпался так густо, что фонари превратились в мутные жёлтые круги, а голые деревья, надев белую шапку, стали похожи на грибы. Машины во дворе исчезли под сугробами, только боковые зеркальца торчали из снега. Метель кружила хлопьями так, будто репетировала какой-то очень важный танец. Ветер то взвывал, забегая между домами, то притихал, прислушиваясь, как где-то далеко вздыхает ночной трамвай. Звуки города становились глуше, дальше, а снег всё падал и падал.

На третьем этаже панельного дома, в комнате со светящимися звёздочками, проснулся мальчик. Ему снилось, что потолок комнаты вдруг стал белым и пушистым и он дотягивался до них рукой. Лёва распахнул глаза, подскочил к окну и отдёрнул занавеску. За стеклом мир исчез. Там был только снег.

— Ма-ам! — заорал Лёва так громко, что перепугал кота. — Снег!

Мама только заворчала из соседней комнаты:

— Лёва, выходной, дай поспать. Снег подождёт.

Но снег ждать не собирался. Он падал и падал, пока не устал. К утру метель наконец утихла, ветер улёгся, как ребёнок после долгих игр, и двор застыл. Внезапно стало так тихо, что было слышно, как где-то далеко хлопнула одна единственная подъездная дверь.

В соседнем подъезде, на втором этаже, проснулась Софа. Она не закричала, а просто долго смотрела в окно, прижимаясь носом к холодному стеклу. Она быстро натянула свитер, джинсы, тёплые носки с оленями, схватила с полки свою любимую красную шапку и выбежала в коридор.

— Ма-а-ам, я во двор! Там снег, ты видела?

— Видела, — улыбнулась мама, заглядывая из кухни. — Только перчатки возьми. И где твой шарф?

Через двадцать минут двор ожил. Малыши валялись в сугробах, старшеклассники скептически протаптывали дорожки к подъездам, папы с лопатами медленно раскапывали машины.

Лёва уже был во дворе, по шею в снегу. Он с размаху плюхнулся в сугроб.

— Ага, попался! — закричал кто-то над ним.

Лёва поднял голову и увидел Софу. Она стояла на горке, чуть запыхавшаяся, с красным носом и горящими глазами.

— Смотри, сколько снега! — восторженно сказала она. — Можно построить крепость!

— И ещё одну горку, — предложил Лёва.

— И… — Софа задумалась, оглядывая двор. — Снеговика.

Лёва просиял.

— Снеговика! Но необычного.

Посреди двора, там, где летом была песочница и где больше всего падал свет от фонаря, снег лежал особенно ровно. Даже искрился иначе.

— Тут, — решила Софа, — чтобы все видели.

Лёва толкал маленький ком по снегу, и тот рос, цепляя на себя всё новые слои. Скоро одному стало тяжело.

— Эй, помогайте! — крикнул он другим ребятам.

К нему подошёл Даня из соседнего подъезда — серьёзный шестиклассник, который обычно отказывался. Но сегодня он почему-то не ушёл, а положил руки на шар.

— Только чтобы он не был кривой, — предупредил Даня. — А то я не участвую.

Первый шар получился таким большим, что Лёва мог за ним полностью спрятаться. Его с трудом перекатили на середину площадки.

— Теперь второй, — скомандовала Софа.

Второй шар вырос быстрее. Его подняли втроём и водрузили на первый. Снег мягко скрипнул, но выдержал. Третий шар был самым аккуратным. Софа несла его в руках.

— Осталось оживить, — торжественно сказала она.

Для глаз нашли две чёрные пуговицы: Софа выпросила их у бабушки из старой коробочки, где они лежали «на всякий случай». Носом стала оранжевая морковка. Рот сделали из тоненькой, гибкой ветки. Улыбка – немного кривая, даже чуть стеснительная, будто снеговику неудобно, что все на него смотрят. Даня снял с шеи свой старый зелёный шарф и намотал его на снеговика.

— Так лучше, — удовлетворённо произнёс Даня. — А то простудится.

— И шапка, — добавила Софа. — Без шапки будет лысым.

Папина старая шерстяная шапка с помпоном нашлась в кармане её пуховика — Софа схватила её по дороге «на всякий случай». Шапка легла на голову снеговика, помпон весело подпрыгнул.

— Ну всё, — выдохнул Лёва, — он готов.

Дети отошли на пару шагов и замерли. Перед ними стоял высокий снеговик: с большой, чуть наклонённой головой, с зелёным шарфом, смешной шапкой и тёмными пуговичными глазами, которые блестели от слабого зимнего солнца.

В этот момент случилось то, чего никто из них не заметил.

Снеговик впервые подумал: «Холодно… но приятно». Он ещё не знал слов, не умел двигаться и не мог говорить. Но внутри него уже родилось тихое ощущение: «Я есть». Это было похоже на то, как утром медленно открываешь глаза и не сразу понимаешь, кто ты и где.

— Как его зовут? — спросил Лёва.

— Он же снеговик, — пожал плечами Даня.

— Он снежный человек, — возразила Софа.

При этом слове Даня тихонько рассмеялся.

— Вот поэтому я с малышнёй и не вожусь.

— Ну и гуляй себе дальше. Ты нам всё равно здесь больше не нужен, — она деловито скрестила руки.

Даня лишь махнул рукой, прощаясь, и потопал к дому напротив. Лёва легонько помахал варежкой за спиной Софы. Уж очень он её боялся временами, но больше всего боялся потерять её дружбу. Тем временем Софа, прищуриваясь смотрела в пуговичные глаза, будто обдумывая что-то очень важное. И глубокое.

— Пусть будет Снежком, — сказала она.

Слово прозвучало ясно, будто кто-то щёлкнул выключателем. Внутри снежного тела что-то отозвалось.

«Сне-жок, — повторил он про себя. — Это я?»

Ему понравилось, как звучит его имя: по-доброму и из снега прямо как он.

— Привет, Снежок, — сказала Софа.

Снеговик не ответил вслух. Но если бы кто-нибудь прислушался очень внимательно, мог бы услышать, как тихо скрипнул снег внутри, будто кто-то осторожно шевельнулся.

 

Глава 2. Вечность

 

Зимние каникулы длились как бесконечные игры. Дети кидались снежками, катались с горки, строили крепость вокруг Снежка. Его использовали как укрытие, как ориентир и даже как судью. Лёва всё время спрашивал у него:

— Ну, скажи, кто выиграл, а?

Снежок пока не понимал, что такое «выиграл», но ему нравилось, что к нему обращаются. Снежок слушал их голоса и учился различать настроение по звуку. Тонкий визг — кто-то испугался, упав в сугроб. Громкий хохот — снежок попал прямо в цель. Тихое «не плачь, я с тобой» — кто-то кого-то утешает.

К вечеру двор опустел. Сначала ушёл Даня — ужинать. Потом мама мальчика крикнула из окна:

— Лёва, домой! Уже темнеет!

— Ещё пять минут! — крикнул он, как всегда.

— Две, — ответила мама.

Софа задержалась дольше всех. Она стояла напротив снеговика, застёгивая молнию на куртке до самого подбородка.

— Только не смей исчезать, ладно?

Она улыбнулась ему напоследок и побежала к подъезду, оставляя за собой цепочку маленьких следов в свежем снегу.

Когда последняя дверь хлопнула, во двор вернулась тишина. Фонари загорелись и стали похожи на жёлтые шары света. Небо становилось темнее, одна за другой зажигались звёзды.

Снеговик остался стоять совсем один на большом снежном поле. Он чувствовал, как мороз крепчает, как ветер играет с его шарфом, как помпон шапки слегка подрагивает. Он поднял взгляд к небу. Звёзды медленно мерцали, будто подмигивали ему. «Наверное, так выглядит вечность», — подумал он.

 

Глава 3. Первое беспокойство

 

На следующий день снег снова хрустел под ногами, но воздух был другим. Солнце светило ярче, и от крыш уже свисали тонкие сосульки.

Дети выбежали во двор и понеслись к Снежку. Лёва прибежал первым и вдруг затормозил.

— Э-э-эй… — протянул он. — Он… ниже, что ли?

И правда: голова Снежка будто опустилась, шея стала короче, а зелёный шарф чуть сполз. У основания снеговика темнело пятно — маленькая мутная лужица.

— Он подтаял, — тихо сказала Софа, подойдя ближе.

— Не-не-не, так нельзя! — возмутился Лёва. — Мы уже так к нему привыкли!

Он огляделся по сторонам, потом решительно заявил:

— Чинить будем.

Дети бросились к сугробам. Лепили новые куски снега, прикладывали к животу и спине Снежка, утрамбовывали варежками. Даня серьёзно обходил снеговика кругом, как мастер:

— Тут подсыпать. Здесь провал. Шарф выше подтяни.

Софа аккуратно поправила шапку, подтянула шарф, сгладила неровности.

Когда они закончили, Снежок снова стал почти таким, как раньше: высокий, круглый, с уверенной улыбкой на белом лице.

— Видишь, всё нормально, — облегчённо сказал Лёва, отступая на шаг. — Мы тебя не бросим.

— Хорошо бы, чтобы зима подольше продлилась.

Снежок запомнил слово «подольше». Он не думал о завтра. Был только этот день: смех, хруст снега, следы от сапог. Внутри него впервые шевельнулось лёгкое беспокойство: «Что будет когда закончиться зима?»

 

Глава 4. Когда зима кончается

 

Оттепель не отступала. Днём двор шуршал каплями, стекали тонкие ручейки, на асфальте появлялись новые лужи. Сугробы, ещё недавно похожие на крепости, теперь было не узнать.

Снежок чувствовал: с каждым днём в нём самом становится всё меньше снега и больше воды. Бока оседали, голова наклонялась, будто он очень устал и не мог выпрямиться. Морковка чуть повернулась, как кривой компас. Он не умел считать дни, но по каплям мог бы посчитать, сколько уже ушло. Каждая капля тихо стекала в лужу у его ног, и Снежку казалось, что с каждым «кап» мир забирает маленький кусочек его самого.

— Он снова похудел, — мрачно сказал Лёва, подойдя ближе.

— И шарф почти в воде, — добавила Софа.

Они снова бросились за снегом, но теперь его приходилось собирать по всему двору из тенистых мест. Снег был тяжёлый, липкий, сероватый. Дети лепили неровные комья и пытались подпереть ими Снежка.

— Держись, — шептал Лёва, прижимая мокрый ком к боку снеговика.

— Мы ещё с тобой поиграем, — добавляла Софа.

Снежок стоял молча. Он чувствовал, как они стараются, но снег никак не хотел держаться. Он соскальзывал, таял прямо в ладонях, стекал по его телу новыми каплями. Раньше он думал только про сегодняшний день: снег, смех, звёзды. Теперь в голове, если бы она у него была, крутился один вопрос: «Что будет, когда зима совсем кончится?» Он смотрел на деревья, затем на полянку. Только недавно она была усыпана снегом, а теперь проглядывалась земля. На крыше сосульки становились короче. Ворона, сидящая на фонаре, глядела куда-то за двор — туда, где, наверное, уже начиналась другая, весенняя жизнь. «Если снег вокруг исчезает, — думал Снежок, — значит, и я исчезну. Не просто стану меньше, не просто наклонюсь сильнее… А исчезну совсем». От этой мысли внутри становилось так холодно, что даже мороз казался тёплым. Ему хотелось зажмуриться, но у снеговиков нет век. Хотелось убежать туда, где зима начинается заново, но ноги у него были неподвижными. Он мог только стоять и смотреть, как мир вокруг него медленно меняется, не спрашивая его согласия.

Вечером, когда дети разошлись, Снежок снова остался один. Двор шумел капелью, редкие машины разрезали колёсами воду. На небе ещё были видны звёзды, но они казались дальше. «Если бы я мог попросить, — подумал он, — я бы попросил только одного: чтобы всё это длилось чуть дольше».

 

Глава 5. Форма воды

 

Когда прошлогодний снег растаял, капли из лужи на месте Снежка нехотя, но всё-таки ушли. Часть воды медленно ушла в землю, по корням деревьев вниз. Часть, нагреваясь на весеннем солнце, стала невидимым паром и поднялась вверх — туда, где живут облака. Если бы Софа и Лёва могли это увидеть, они бы, наверное, сказали:

— Смотри, это наш Снежок улетает к небу!

Наверху пар собирался в мягкие белые облака. Летом из них часто шёл тёплый дождь, который стучал по крышам. Дождь лил и в их дворе, поливая дерево, под которым спала в земле та самая морковка. Вода стекала дальше, в землю, в маленькие ручейки, в реки. Но какая-то крошечная часть этого огромного путешествия начиналась именно с того места, где когда-то стоял Снежок.

Потом пришла осень. Дожди стали холоднее, небо хмурым, а ветер быстрее. И вот однажды в холодном воздухе капли перестали быть просто водой. Они превратились в маленькие, лёгкие снежинки, каждая со своим узором.

Одна такая снежинка долго кружилась над городом. Её подбрасывал ветер, носило между деревьями, закручивало возле крыш. Она могла упасть где угодно: в поле, на реку, на крышу далёкого дома. Но вдруг порыв ветра подтолкнул её в знакомую сторону. Показался знакомый двор, в котором дети снова встретили первый снег.

— Видела? — спросил Лёва. — Смотри, как много!

Софа стояла чуть в стороне и вслушивалась в хруст под ногами. Её шапка уже была в белых, подпрыгивающих точках. Она вздохнула и улыбнулась:

— Ну что, будем лепить?

— Крепость? — уточнил Лёва.

— Не крепость, — покачала головой Софа. — Его.

Она подошла к тому самому месту посреди двора. Снег лежал там особенно ровно, будто ждал. Софа вытянула ладонь. На неё мягко, почти осторожно опустилась одна снежинка. Совсем крошечная, с тонкими лучиками. Она исчезла почти сразу, оставив мокрое пятнышко. Но девочке почему-то показалось, что она не совсем чужая.

— Привет, Снежок, — шепнула Софа.

Лёва уже катал первый снежный ком.

— Эй, помогай! У нас работы много!

Ветер чуть сильнее подхватил новые снежинки. Зима снова укутывала двор. Где-то высоко над домами кружились облака, полные воды и снега, в которых, может быть, прятались капельки прошлогодних снеговиков, рек, морей и луж.

Вода продолжала своё большое путешествие: с неба на землю, в воздух, обратно к облакам. А дети — своё. Они лепили нового снеговика, смеялись, спорили из-за формы головы и цвета шарфа.

Жизнь шла по кругу, как и вода в природе. И где-то в этом круге у Снежка всегда было место: в облаке, в снежинке, в лужице, на старой фотографии и в тёплом воспоминаниях, от которых внутри становилось светлее…