От ненависти до любви

Селина Тайсенгирова. Спичечный коробок. — Алматы: UGAR.kz, 2025. — 62 с.

В дебютной поэтической книге Селины Тайсенгировой — как в спичечном коробке — есть и обжигающий огонь, и боль, как соль на открытую ранку, и музыка, как пение спрятанного в коробке жука, и любовь и ненависть вместе, как нетронутые спички вперемешку со сгоревшими, и слова, как рыболовные крючки, цепляющие глубоко, и просто тёмная пустота, как чёрная дыра Вселенной.

Концепция книги выстроена не по нарастающей, а, наоборот, по угасающей: ненависти, страха, боли.

Сначала — спичка вспыхивает. А вместе с ней — и ненависть.

На первый взгляд, ненависти в стихах Тайсенгировой слишком много. В начале книги она буквально с первых строк обжигает огнём: «сегодняшней полночью // заглянула в глаза ненависти», «ненависть заглядывает в меня», «ненавидим // мы, ненавидимы будем, // по заслугам ненавистью воздаст», «девушка в вагоне метро // посмотрела на меня с ненавистью».

Но ненависть эта – не ненавистная.

С точки зрения этимологии (и мифологии — куда же без неё) «ненавидеть» здесь — это нежелание видеть мир мёртвых и говорить с его обитателями: «мы застряли <…> // всем остальным — там, где тьма», «в парке двадцать восьми мертвецов», «живыми кажутся только тёмные лодыжки индуса». И автор отказывается говорить с этой тьмой, хотя «долго играет с ней в гляделки».

С другой стороны, мир в стихах Тайсенгировой до боли и отвращения реальный, где за «маленькими трагедиями» прячутся и «братские могилы», и «женщины плачут в автобусах», а десятилетнего ребёнка «пьяный мужик // зажимает в автобусе // настойчивыми пальцами // проникает повсюду». Это мир, где «без конца утраты», «чёрная дыра в животе» и «вот такой вот ад». Ад на земле. Навь и явь смешались, как сгоревшие и целые спички в коробке — что вытащишь («разве кто-то тут понимает // что происходит?», «какая часть сознания // настоящая?»). И отсюда — желание не видеть. Селина Тайсенгирова умеет подмечать детали этой реальности, на которые слишком больно смотреть, и потому лучше «придумать мир», «необъективную реальность».

 

нарисовать…

землю деревья воздух

вдохнуть жизнь

поместить туда где никто не найдёт

жить там когда захочется

рисовать всё что вздумается

нарисовать что умею рисовать

 

и не помнить как по-другому

 

Потому как загово́р от людского зла, от бесконечной боли, от ненависти звучат слова:

 

Ненавидим

мы, ненавидимы будем,

по заслугам ненавистью воздаст

 

ближний ближнему,

люди-кошки людям-

псам.

 

Но по мере того, как спичка сгорает, снижается нерв.

И вот уже «ненависть укутывает в одеяло», вот она «висит на волоске», а вот её уже «ноль», а «призраки бродят молча». Наступает некое пограничное состояние между навью и явью, автор умолкает, используя молчание как форму погружения в свой внутренний мир (или снова — в мир нави?). Тогда и «деревенеет», и «ломается язык». В попытках найти себя «маленький человек» с «глупой душонкой», «маленькая девочка» с тонкой кожей (читай — чувствительной) ищет ответы на риторические вопросы: «может нужно искать утешение в боге?», «если театр абсурда перевернуть наступит ли порядок?»

Однако если можно просто не смотреть в мир мёртвых, не говорить с ним, то реальность игнорировать невозможно. Хотя и появляется попытка показать (читателю или себе?), что есть ещё и любовь, и музыка – «человек-джаз идёт по воде // его можно но сложно задеть / несёт чемодан пустяков // не оставляет следов // человек-дождь полон воды // его любят за это волхвы», и счастье — «зачем ей кричать // она живёт в идеальном // прозрачном мирке // поёт от счастья». Тем не менее повседневность с её смертями, страхами и стигмами доминирует, и вот уже та самая «идеальная рыбка в идеальной банке» — «плывёт брюшком вверх». Обращаясь опять же к мифологии, на этот раз библейской, — это метафора смерти Бога как веры в то, что можно воскреснуть и начать всё заново, не в буквальном, физическом смысле, а скорее в трансцендентном. И остаётся только «собирать осколки, как паззл», пытаться жить «глухой, слепой и пустой».

Своим названием книга Селины Тайсенгировой ассоциируется с книгой Ксении Рогожниковой «Чирк!». Хотя в книге Рогожниковой это слово имеет иное значение — и даже их множество, первая ассоциация возникает именно со спичкой. 

Тайсенгирову и Рогожникову объединяет не только одно литературное пространство и время, форма стихосложения (обе пишут в основном верлибром), созвучие названия поэтических книг, но и то, что обе — наблюдатели за этим миром. Однако если Рогожникова подмечает божественные детали, которые обычный человек не видит в рутине и суете, то Тайсенгирова словно ведёт дневник — жестокой и неумолимой жизни, в которой «Бог не с нами», он молчит, как ты ни пытайся с ним поговорить, что становится фактом безысходности: когда человек в моменты отчаяния обращается к высшим силам, поскольку своих не осталось, но никакого чуда (или совпадения, или просветления) не происходит, он теряет абсолютно любую веру.

В своей рецензии на книгу «Спичечный коробок» критик Ольга Балла пишет, что у Тайсенгировой это чистая, хладнокровная констатация фактов. Так и есть. Автор записывает настоящее детально, чтобы зафиксировать его, чтобы оно стало историей — не вымышленной, надуманной, переписанной, а реальной. Чтобы ни у кого не было сомнений в том, что мы действительно вымирали как динозавры во время пандемии, что женщины в этой стране — обезличены, со «стиснутыми безысходно плечами», что слово «нет» — ничего не значит, и много чего ещё, что мы принимаем как данность. И вроде нет никакой надежды и тем более любви.

Но когда спичка догорает полностью…

Казалось бы, ничего не остаётся, кроме хрупкости и черноты. Однако финальное стихотворение книги перекрывает всю ненависть и боль и оставляет надежду на то, что есть в жестокой реальности место счастью. Пусть даже изначально эта надежда «тающая в беспросветности». Тогда и к ненависти будешь испытывать только жалость, «потому что в мире где нет ненависти и злости // временем правит чистая любовь». И пусть даже это перевёрнутый мир (но не в таком ли мы живём?), но человек, вопреки всему, будет искать ту самую соломинку, которая вытащит его из мрака, найдёт возможность высечь огонь, даже если спичечный коробок оказался пуст.