Мечта

Утром я собрался и вышел под мягкое сентябрьское солнце. Взял для пущей важности огромную лопату для уборки снега. Как она ко мне попала, я уже не помню, но мозолила глаза и мешала жутко. Кое-как прикрутил её к раме велосипеда. Баклажку с водой, маслёнкой и инструментами сложил в рюкзак, приторочил его к багажнику и выкатился со двора.

Восемь лет. Восемь лет мне понадобилось, чтобы осуществить свою мечту. Мешали дела, карантин, болезнь отца, его похороны и прокрастинация. Да и просто было не до этого.

Это я о том, чтобы съездить на дачу. Не то чтобы я сильно любил эти шесть соток. Скорее ответственность за клочок суглинка в горах, поросшего сухой травой и корявыми деревьями, сидела занозой в душе и не давала покоя.

Решил ехать на велосипеде — бесплатно, кардиотренировка, для здоровья полезно. Разведал, что до дачи проложили нормальные дороги, ну почти. Осталась, конечно, старая двухполосная. Город постепенно простирает свои щупальца всё дальше и дальше. До нашего двадцать пятого километра дотянулся восьмиполосный проспект. Два километра ещё без асфальта, но огромная гравийная полоса с бордюрами уже готова. Езды на всё про всё — часа полтора-два. 

Внимательный читатель задаст вопрос: а зачем масло? Думаю, что про лопату тоже спросит, но про смазку я могу рассказать. Два года назад тётя моя пыталась пробраться на семейные латифундии, но была остановлена ржавыми замками. Походила вокруг да около и отбыла домой. Так что с этим я надеялся справиться легко. Рано радовался.

Вида я был специфического. То, что лопату для снега летом используют разве что уборщики мусора или ещё непонятно кто, меня волновало мало. Со стороны я был похож на корабль или рыбу на колёсах: вместо хвоста или рулевого весла торчал пластиковый ковш лопаты, придавленный рюкзаком и перекрученный багажными резинками. Боковой ветер несколько раз чуть не опрокинул велосипед, но я упорно двигался вперёд.

Прохладные порывы били в лицо. Я ритмично молотил педалями и матерился на встречных-поперечных, которые норовили вылезти на велодорожку, припарковаться или просто мешали движению. Там же неслись мотоциклисты, велосипедисты, самокатчики всех мастей. Вездесущие курьеры — настоящие короли дорог с зелёными, жёлтыми, оранжевыми коробами за спиной — летели по своим делам. Я добавлял своего шарма в эту пёструю компанию.

По проспекту выехал за город. Асфальт сменился гравием. Велосипед подпрыгивал на камнях, а лопата мотала «плавником» вверх и вниз. По ощущениям это напоминало поездку на ишаке: для здоровья, может, и полезно — камни из почек вылетают и вообще вибрация, — но приятного мало.

В знойном, пыльном небе беркут, не шевеля крыльями, кружил над мусорными пакетами.

С третьего только раза я попал на горную дорогу, ибо ретивые дачники заварили все проходы. Путь преграждали собаки преимущественно бойцовских пород и местные алкаши, но я справился.

В конце пути я уже закатывал велик на руках. Остановился, переводя дух. Показалась дача. Точнее, ввысь тянулся вишнёвый лес. Там, где раньше была клубника и помидоры, стоял частокол молодых стволов. В приличной луже на месте малинника плескалась пара фазанов. Увидев меня, они с гоготом рванули в чащу. Из дырявого водопровода журчала вода.

На ржавой калитке я сразу увидел замок. Достал масло и залил его от души. Вставил ключ, покрутил. Сердечник проворачивался, но дужка намертво прикипела и не поддавалась. Был готов и к этому. Вытащил лопату и перебросил её через забор. Наскоро переоделся, закинул рюкзак за спину и начал обходным путём пробираться к домику. Очень внимательно глядел под ноги, чтобы не наступить на змею. Обошлось. Поднял с земли лопату и пошёл к входу. Налил масла в замок, который, несмотря на свои тридцать пять лет, легко открылся. Рванул на себя покрашенную красным суриком дверь. Щурясь после яркого уличного солнца, зашёл на веранду. Огляделся.

Шибануло так, как я не ожидал. Я попал в настоящую капсулу времени. Забытые и пропавшие вещи лежали перед глазами. Старая джинсовая кепка «О’кей» из первого китайского ширпотреба девяностых. Мои кроссовки «Адидас» московского завода ЭФСИ, кирзовые сапоги деда, посуда и даже банка из-под бразильского кофе с гранулированным чаем — всё осталось нетронутым, если не считать бардака, который навели мыши или краснокнижные сони. Под грудами газет и журналов вперемешку с мышиным помётом стоял старый, ржавый холодильник «Донбасс», покрашенный кисточкой. Он давно не работал по прямому назначению, а служил сейфом, так как мыши не могли прогрызть толстую советскую сталь. Всю конструкцию венчало гнездо, собранное из перьев, остатков тряпок и ваты, которую грызуны надёргали из телогреек.

Подошёл и дёрнул за ручку. Дверь со скрипом открылась, обнажив нехитрые дачные запасы: спички, гречку, банки с тушёнкой и килькой в томатном соусе. Срок годности консервов истёк лет пятнадцать назад, но выкинуть не поднималась рука. Я захлопнул дверцу — чётко лязгнул замок, надёжно запечатав содержимое до будущих времён.

Я переместился в прошлое.  Дышать стало трудно.  В горле пересохло… Казалось, сейчас мама позовёт на обед. Отец зайдёт с улицы, кашляя и отряхиваясь, пусть даже и пьяный.

Никого. Только ветер играл начинавшей желтеть листвой. Вдалеке шумела речка. Руки и губы немного дрожали. Сделал несколько глубоких вдохов. Сгрёб мышиное гнездо лопатой и вышел на улицу.

Было самое время закурить, да бросил…

Понемногу я успокоился, и дело пошло веселее. Махал топором, рубил вишню. Пытался заделать протечки на водопроводе. Часа через два упахался так, что сильно захотел домой. Записал родственникам видео из серии «было — стало». Интернет был паршивый, так что с отправкой контента решил подождать.

Собрал вещи, закрыл дом, продрался через заросли к велосипеду, который сиротливо стоял у забора. Яростно вытряхнул одежду от воображаемых клещей и сел в седло. Бросил последний взгляд на латифундию, встал на педали.

Ехать вниз тяжелее: весь упор приходился на руки. Скорость приличная, а велосипед тяжёлый. Даже с зажатыми тормозами меня неукротимо тянуло вниз по зубодробительной горной дороге. 

Я спустился до шоссе и рванул домой. Мысли о прошлом не отпускали. Меня накрыло во второй раз, уже жёстко, по-серьёзному. Боль и горечь пролились слезами. Капли растекались по щекам. Никто не видел, я и не сдерживался. Дал себе волю, продолжая крутить педали и цепляясь шинами за край асфальтовой трассы, не обращая внимания на проносящиеся мимо грузовики и автобусы.

Успокоился уже в городе. До дома добрался без приключений. Не знаю, был ли это катарсис или что-то другое…

Мечты и желания сбываются, и порой совсем не так, как нам того хочется.

Берегите себя…