Наташа Игнатьева

119

март. апрель. начало мая

март. канал грибоедова. улица марата. 

 

                         У тебя в груди передвигали шкаф.

                                                           Ян Сатуновский

     

оттепель раздвинута: мастерская воды открывает

производство оракала и стереоскопов

весна это детство и кровь; чем больнее тем лучше передаются слова

изобразившие птиц — ворон и чаек —

они окантовывают засахаренные полыньи каналов

словно пытаясь достать спрятанную реку из-под тени вины и забот

 

что движет человеком когда он заходит в какое-то место

ты обязательно окажешься на острове

только надо придумать как называть его жителей

мы заражаемся чуткостью друг друга

начиная утро воспоминанием о хоровой распевке

со-в-падение опыта ритмизованное молчание

 

уличные музыканты заходят в вагон метро

спеть песню длиной в одну станцию

и уступить старушке продающей ручки и увеличительные линзы —

первое прикосновение города

(что если транспорт назвать его остановкой

метро восстания трамваи стачек)

 

ограда дрожит трамвай поворачивает с кузнечного на марата

проходные вены рассекают блестящие улицы

тактильный отклик услышанному за сердцем заставляет остановиться —

это больное бремя выходящих цветов

и — оно же — небрежность воли к перемещениям

мнимая легкость отваги оттепельная вода

 

 

равноденствие — конец марта

 

утро продето в ресницы и пожухлые травы обнажённые мартом

как рельсы железной дороги в городские вокзалы

сон пассажиров (кто из них современник кто незнакомец?)

и голубизна весеннего неба неловки нечаянны

так сплетается сеть тревоги над миром камней и сражением растений

 

чутьё не обманывает бердвотчеров

они снимаются с мест так же легко

как их подопечные за пару часов до удара и праздника

балансируя меж разногласий

и принимая попутно взгляды восхищенные

озорством отчаяния и везения (оно ли это?)

 

города играют друг с другом в шахматы

фигурки наших птичьих сердец

снова оказываются не там куда направлялись

в сонорные пятна некстати произнесённых признаний

чтобы принять их значение

удивиться развёрнутому милосердию

 

голос падает — и остаётся один —

частый вдох разрывает фразу

пошатнувшаяся логика мира заставляет повиснуть в средней воздушности

ведь наши лёгкие — крики и песни —

созданы по подобию любви и прощания

памяти о быстрой нервности рук о времени приоткрытой улыбки

 

 

апрель. ожидание. 

 

     Ему не хватало воздуха, ведь в подземном царстве метан.

      Шамшад Абдуллаев

 

апрель: дыши не дыши автоматизм врача

земля над которой говорят только шёпотом

подаёт аккомпанемент невидимому собеседнику 

иногда чтобы понять что жив

нужно на четверть часа притвориться мёртвым

погрузиться в звук упасть на его окраину

 

нет ничего мутнее ожидания обещанного ответа;

уроки тьмы заключаются в простом расставании с каждым звуком

над чьим эхом мы ещё будем смеяться

хотя что бы ни говорилось оно доносит предвестие смерти

и нельзя ему верить так о нас вспомнят:

в то время очень любили прощаться

 

всё пройдёт станет приключением и рассказом

и апрельское недельное похолодание

морозное бичевание набухающих почек

и сердце растерзанное без остатка

континентами городами известиями

как орфей исступлением менад

(но как погибать тому кто уже был под землёй)

 

милость всеобъемлема — ещё угадывается бывшая цельность

как у разбитой глиняной лани —

одновременно с ней разбились картины в доме бабушки —

дома сотрясаются — о упоение шаткостью! —

время собирать четвертитоновые черепки и стекла вытряхивать из ботинок гравий

пока пение (не)затухая звучит и дыхание знает ответность 

 

 

апрель. севкабель. канал грибоедова.

 

сады закрываются на просушку пока раздаётся рост сердца

голоса спрессовались от времени и шуршат как бумага

пора их достать и проветрить раскрыть окна выходящие к крышам

выбери безветренный день чтобы услышать

как годы трубят с востока и (со) считать

комментарии которыми переполнено небо

 

письмо подгоняет само себя и стремится к струне

паломники идут за карандашами

под щебетание светофоров и разрешения перехода дорог

их мекка окажется на пути к горному институту

от моря — над ним закат разлучает небо

переплетом в разбитом люнете беспризорного ремесленного приюта

 

вылетевшие тёмные стёкла: зияние любви

и страха перед джетлагом (как совпасть со своим же временем)

только и выдохнуть полусмехи в решетчатые руки

прижать к ним лицо глаза набухают как почки

по прогнозу погоды скоро обрушится снег

на нетронутость ран слов и других пристанищ

 

всё разрешилось каденция совершенна

жалеть ли теперь о желании последнего прикосновения

вопреки приказанию не оглядываться

я легко узнаю теперь твою пунктуацию господи

как узнаю голоса друзей что звучат за кадром

в закрытом саду чайки треплют мёртвого голубя

а дома держат таблички с бесконечной памятью о высокой воде 

 

 

начало мая. разрозненное. парк сокольники — таврический сад.

 

                    Ане Родионовой

 

                                           Ад сослагательности.

                                                    Аркадий Драгомощенко

 

                                          И злак живой, и мертвый мой гербарий.

                                                      Николай Заболоцкий

 

привычность холода; пожатие плечами;

времена года потеряны и майские дни

обозначаются только пятнами крови висящими на флагштоках

чьими тенями улицы стянуты как тугим корсетом

не продохнуть; дыхание задержано

погода переменилась за час кажется снова дождь

 

вход в парк ищется с другой стороны —

там где нет украшений возвещающих лето в городе

играет музыка; старушки на танцплощадке

подпевают песням про обещания любви

трава оживает шуршанием полёвки

пересекаясь чёрной линией её спинки

 

птицы отпрыгивают с настороженностью

но её пока недостаточно для бегства

пока соседство с людьми подкрепляет привычку доверия

у сломанных ураганом молодых деревьев

обнажена мягкая растерянная белизна

и ветки висят на остатках незагрубевшей кожи

 

трамвай улитка останавливается лишь с одной стороны пути

(напоминание о выборе стороны разлома)

мы договариваемся о встрече в поезде

и попытке вернуть места забранные дурными известиями

где нежность рассыпана разноцветной розой

 

в других городах тоже будут цветущие вишни

(я соприкоснусь с ними садом что навсегда в моем взгляде)

например тем что открыт после просушки

где мы окажемся чтобы ему подойти и узнать совпадение слов из семейных историй

разрезать два раза сладкие молнии-вспышки

оказаться у края воронок вокзалов и парков

 

 

***

 

дни ледяных святых раздача императивов

многого мы до сих пор не знаем о Предвестниках Холода

только руки немеют держа креманки пропахших черёмухой улиц

в городах где погода совпадает с архитектурой

непредсказуемостью амплитуды обличий

уцелевших домов прошлых советов и песен

 

разными словами загадано одно и то же

пошаговые сигналы разрыв микромышц

плетется тихая ткань и познаётся телесность звука

издаваемого на бегу Вокальными Животными

цветы скользят мимо них и выкатившийся из-под ноги камень

пугает не меньше оторванного тромба

 

вечер рассказ о путешествии маленькой пойманной рыбки

имя сценариста в титрах объясняет его происхождение

с того самого острова где наш путь по Заболоченным Территориям

отмечали опрокинутые корни и цветущий клевер

 

(когда их выдёргиваешь из толпы они как олень в свете фар)

что за воздушные пути управляют нами

если воздух всего лишь руина

закатный зверь умирает

с жарой приходит трёхдневная грозовая мигрень

города отцветают рассказ окончен и фонарь

плещется рыбкой в запоздавших сумерках

Наташа Игнатьева

Наташа Игнатьева — поэтесса, исследовательница неоавангардной поэзии, переводчица, музыкант. Родилась в 1999 году. Окончила бакалавриат филологического факультета и магистратуру «Русская литература и компаративистика» НИУ ВШЭ. Стихи публиковались на порталах post(non)fiction, «всеализм», Poetica, «гало», «несовременник» и др. Дебютная книга стихов — «предзвучие/отзвук» (Poetica, 2024).

daktil_icon

daktilmailbox@gmail.com

fb_icontg_icon