Бесплатная медицина

Ещё в приёмной я должен был понять, куда попал. По новым правилам, на входе пациентам необходимо было измерить температуру. Медсестра со смазливым личиком приставила к моему лбу электронный термометр. Открыв журнал посещений, девушка записала мою фамилию, допустив сразу две ошибки. Затем в соседний столбец она невозмутимо вписала: «семнадцать градусов».

— Простите, — шёпотом сказал я, взяв ручку у неё из рук для подписи, — но вы написали, что температура моего тела равна семнадцати градусам по Цельсию, я правильно понял?

— Так точно, — с армейской точностью ответила медсестра. 

— Я не претендую на должность врача, но уверен: будь у меня такая температура, то ваши коллеги давно бы отправили моё тело в морг.

— Не поняла.

Я невольно улыбнулся:

— Думаю… нет, я уверен, что такая температура даже для трупа считается довольно низкой, исключая разве что вариант со смертью от переохлаждения. 

Девушка ответила, не раздумывая:

— Но это показания термометра, к тому же электронного.

— Знаю.

— Вы же не станете спорить с прибором?

— Удивлю вас, но и прибор может иногда сбоить. 

— Никогда не слышала о подобном. 

— Но оставлять семнадцать градусов будет смешно, согласитесь. 

— Не соглашусь. Вы пациент, а не врач и тем более не медицинский инструмент. — Её тон начал повышаться.

Я молча поставил заветную подпись.

— Бахилы можете не надевать. У нас два дня не убирались.

— Пожалуй, всё равно надену. 

— Я забыла, — медсестра хлопнула себя ладонью по лбу, — вам же холодно, с такой-то температурой.

— Остроумно, — постановил я.

Я не знал, где находится кабинет моего врача, поэтому решил положиться на интуицию и направился по коридору в северное крыло здания.

Одна закрытая дверь сменяла другую. Расстояния между ними были столь малы, что казалось, будто кабинеты в ширину едва доходят до метра. Наконец, найдя единственную приоткрытую дверь, я вошёл. 

— Стучаться не пробовал? — грубо спросила женщина в белом халате.

— Открыто же.

— У тебя есть руки, почему не пользуешься? — ехидно спросила она, не отрывая взгляд от сканворда.

— Ну хорошо, оставим это. Полагаю, вы мой участковый врач. Дело в том, что старая травма вновь дала о себе знать.

— Имя?

— Простите? Моё имя? 

— Своё-то я пока помню. А ты что, болен Альтгеем? Имя даже своё не помнишь.

— Альтгеем? Может, болезнью Альцгеймера?

— Я так и сказала. 

— Понятно, — улыбнулся я. — Фарид Казим. 

— А чек?

— Какой чек?

— Ты с луны, что ли, свалился? Короче, идёшь сейчас в регистратуру, берёшь чек, как бы направление ко мне. Любое посещение врача должно фиксироваться. 

— А где находится ваша регистратура? 

— Раньше была в этом здании, — ответила она и вписала нужное слово в сканворд.

— А сейчас?

— Господи, сколько вопросов! На улице Мардана, около комбината.

— Что? Это же, — я силился представить путь к комбинату в уме, — в двадцати минутах отсюда.

— Ну и топай! Я пока тут, где-то часик.

— Но на дорогу туда-обратно уйдёт сорок, а то и пятьдесят минут. 

— Закажи такси, придумай что-нибудь. Не мешай. 

Не ответив хамке в белом халате, я устремился к выходу из поликлиники. 

В дверях меня остановила медсестра, которая ранее постановила, что температура моего тела равна семнадцати градусам по Цельсию.

— Куда это?

— Простите, что?

— В бахилах на улицу? Сдай-ка.

Я был удивлён тому, как быстро мы перешли на «ты», но ещё больше меня смутила эта просьба.

— Вы заботитесь о том, чтобы я не выглядел глупо в этих бахилах на улице?

— Мне начхать на то, как ты будешь выглядеть. Это наши бахилы, так что, будь добр, верни.

— Стоп! Они неодноразовые? 

— Мы их используем повторно. Врачи — люди бедные, уж извините!

Я, ухмыляясь, снял бахилы и бросил их в неё.

Стремительным шагом я направился на улицу Мардана, в регистратуру. Из-за интенсивной ходьбы колено стало стрелять чаще, а ещё я вспотел, из-за чего рубашка местами неприятно прилипала к телу.

— Здравствуйте, это регистратура поликлиники? — спросил я, обращаясь к грузной женщине, сидящей по ту сторону стеклянной перегородки.

— Видишь на мне белый халат? 

— Да.

— А картотеку позади меня?

— Тоже вижу. 

— Никакие логические выводы не напрашиваются? 

— Вам проще было бы ответить «да».

— А ещё проще было бы включить смекалку, не так ли?

— В общем, уважаемая, меня направил к вам мой лечащий врач, чтобы вы направили меня к нему.

— Чек? Хорошо, так и быть.

— Благодарю. 

— Но ты должен будешь мне шоколадку. 

— Шоколадку?

— Плитку шоколада. Вообще-то, я могла бы просто отметить всё в системе, но она не работает на данный момент. Поэтому поступлю по старинке — выпишу бумажку. А бумага и чернила — расходники, они денег стоят, учти.

Я растерянно что-то пробормотал, выхватил чек и пулей вылетел наружу, памятуя об ограниченном времени. 

При входе в поликлинику я, не здороваясь с уже знакомой мне медсестрой, надел бахилы. В этот раз, раскрывая их, мне пришлось вытряхнуть песчинки. Но незамеченным мне проскочить не удалось. 

— Куда это ты? — возмущённо спросила медсестра. 

— К своему врачу. Я взял чек в регистратуре и вернулся.

— Меня это не волнует. Температура, — сказала она и вытащила термометр из кармана халата. 

— Я ж мерил уже. Не думаю, что температура моего тела сильно поменялась за сорок минут, — усмехнулся я.

— Таковы правила, — буркнула она и приложила прибор к моему вспотевшему лбу. — Видите! — воскликнула девушка. — Двукратное увеличение — тридцать шесть и семь. А говорили, что не поменяется. Медицину в школе учить надо было!

— Медицины нет в списке школьных предметов.

— Ну и зря.

— Есть ботаника, зоология и анатомия.

— Очень зря. Зачем детям знать количество пальцев на лапе крысы или классификацию растений? Пусть лучше медицину изучают.

— Что касается моих показателей, так здесь всё банально. При первом измерении прибор дал сбой и показал неправдоподобные семнадцать градусов. Сейчас же он пришёл в себя и отобразил реальную температуру.

— По-твоему, приборы работают по настроению? — медсестра расхохоталась. — Какой же ты смешной! Ладно, проходи.

Я прошёл коридор до конца, но на этот раз все двери были закрыты. Я не помнил, какая по счёту дверь нужна была мне. Я напряг память. «Кажется, эта», — сказал я себе и, постучав, дёрнул за ручку. 

Не успел я зайти, как налетел на что-то громоздкое.

— Аккуратнее!

Я сделал шаг назад, чтобы разглядеть, на что наткнулся и кого этим возмутил. Оказалось, что почти на всю ширину кабинета располагалось пианино. За музыкальным инструментом сидел мужчина пожилого возраста.

— Прошу прощения, — машинально извинился я; я часто извинялся, когда не понимал, как реагировать на происходящее.

— Если ты пришёл ко мне на приём, то зря. Сегодня я репетирую.

— Приём? Репетируете?

— Ты же зашёл в кабинет окулиста, не так ли? — удивлённо спросил доктор.

— Вы окулист? А что за репетиции тогда? Не понимаю.

— Я начинающий пианист. Скажи правду: нечасто встретишь всесторонне развитого человека, особенно в наше время?

— Согласен.

— Зарплату офтальмолога я получаю в любом случае. Так зачем ещё тратить время на то, что и так тебе покорилось, если это время можно использовать на приобретение новых навыков?

— Возможно вы и правы. Но я ошибся дверью. Я ищу своего участкового врача.

— А с глазами у тебя что, всё в порядке?

— Не уверен.

— Вот! Поэтому не торопись покидать кабинет одного из лучших офтальмологов страны.

— Но...

— Никаких «но». Не забывай, что должен мне.

— Должен вам?

— Конечно, ты же провинился.

— И в чём моя вина? — поразился я.

— Ты едва не сломал мой рояль, к тому же испугал меня.

— Но это не рояль, а фортепиано, — поправил пианиста-любителя я.

— Это одно и то же, дурень. В общем, будь паинькой, послушай мою игру. Музыка полезна для зрения, особенно, если она качественная.

— В самом деле?

Мой вопрос окулист-пианист оставил без ответа, посчитав его, видимо, риторическим.

Он неуверенно поднёс морщинистые руки к клавишам и неспешно заиграл. Я узнал в этой мелодии саундтрек к фильму, вышедшему в прокат лет шесть-семь назад.

Не прошло и минуты, как он сбился. Врач изо всех сил ударил по клавишам. 

— Я, наверное, пойду. 

— Стой! Как тебе реквием Моцарта?

— Моцарта?

— Да, Иоганна Себастьяна Моцарта. 

— Я думал, что Моцарта зовут Вольфганг Амадей.

— Индюк тоже думал. Как оценишь?

— Боюсь, что это саундтрек к фильму. А реквием Моцарта звучит немного иначе.

— Очевидно, не стоит метать бисер перед свиньями. Откуда тебе, бедняжке, знать, как звучит Моцарт?

— И правда, — улыбнулся я, не испытывая ни малейшего желания спорить. — Мне понравилось. 

— Господи, иди уже! — взбесился начинающий пианист. 

Я закрыл за собой дверь. Мне послышался плач, но я решил скорее отыскать своего лечащего врача.

Я открыл дверь, соседнюю со входом в кабинет офтальмолога. Моему удивлению не было предела, когда я обнаружил за этой дверью кирпичную кладку. На ней мелом было нарисовано несколько символов. Красовался здесь скрипичный ключ, пара эротических рисунков, в самом центре был изображён знак доллара США. 

— Полагаю, меня ищешь? 

Обернувшись, я увидел своего участкового врача.

— Я взял чек, померил во второй раз температуру. Сейчас термометр показал тридцать шесть и семь, но в первый раз выдал семнадцать градусов, представляете? — сказал я и рассмеялся.

Её это почему-то не позабавило.

— Я ухожу.

— Разве вы не должны были отработать ещё час?

— Я никому ничего не должна. И потом, я женщина, мне надо успеть переодеться, накраситься, выпить чашку кофе, сходить в туалет, в конце концов. 

— Да, но я довольно быстро вернулся. Мне, если честно, нужно направление.

— Что у тебя? Давай поскорее.

— У меня экзостоз, чуть выше колена. 

— «Экзо...» что?

— Экзостоз, по-другому — остеохондрома.

— Остеохондроз?

— Нет, хондрома. Что-то типа опухоли, нарост на кости.

— И?

— Я проверяюсь регулярно, раз в год.

— А сейчас решил за наш счёт провериться?

— За ваш счёт? Дело не в этом. Опухоль вдруг стала меня беспокоить. Я начал хромать, по лестнице поднимаюсь с трудом. А вчера утром я вообще не смог согнуть колено. Я хотел бы сделать МРТ коленного сустава, но знаю, что в нашей поликлинике этого нет, лишь рентген, посему прошу дать мне направление на томографию в одну из государственных больниц. 

— Понятно, все хотят на МРТ. И зачем это вам всем надо?

— Не имею права отвечать за всех желающих, но лично мне нужно. Я недавно делал рентген, не хотелось бы слишком часто облучаться. МРТ более щадящий метод, насколько знаю. Да и так мы получим более полную картину. У меня есть подозрения, что опухоль увеличилась или сместилась. 

— Ой, я не могу. Может, и хотела бы, но не в моей это компетенции. Иди-ка ты к онкологу, пусть она и решит, что делать с твоим коленом. 

— Хорошо, хоть и уверен, что это не её работа. Где она сидит? 

— В южном крыле. Послушай, ты же не думаешь, что можешь попасть к ней без талона?

— Талон? Снова? Я не могу использовать тот, что брал для вас? — спросил я и показал его ей. 

— Нет, — ответила она и выхватила его у меня из рук, — возвращайся в регистратуру, потом спокойно иди к ней с чеком. Она молодая, поэтому досидит ещё час на работе. 

— А вас я уже не застану? 

— Конечно, нет.

— А если онколог откажется давать направление?

— Тогда пойдёшь к хирургу. 

— Мне нужен травматолог или ортопед. 

— У нас нет этих специалистов, всех заменяет хирург. Но у него часто нет настроения, поэтому начни лучше с визита к онкологу, мой тебе совет. 

— Спасибо. Ах да, кое-что ещё. Мне потребуется больничный. Я отпросился с работы, но при условии, что принесу справку.

— Если хочешь по ноге, то это только ортопед сможет выдать.

— Но у вас нет ортопедов.

— Именно.

— А хирург?

— Нет, он не может.

— А вы?

— Я терапевт, несмышлёныш! Я могу тебе, конечно, выдать «левую» справку. Грипп, простуда и всё в этом духе.

— «Левую»?

— Ты же не гриппуешь, значит, липовую. Не просто так, конечно.

— Но я, как вы заметили только что, гриппом не болею. Мне нужна правдивая справка. 

— Я могу дать только «левую». Если ты меня уважишь, разумеется, — она подмигнула мне. 

— Не уверен, что мне это нужно, — тактично отказал я.

— Смотри сам. Я недорого беру.

Я поспешил к выходу, на ходу снимая бахилы.

В регистратуре я попросил сразу два чека, чтобы потом не возвращаться за чеком к хирургу в случае его отказа. Но там мою просьбу посчитали наглостью, и мне пришлось вернуться в поликлинику лишь с талоном для онколога. 

На входе я, естественно, измерил температуру тела. На этот раз термометр снова показал тридцать шесть и семь градусов. Такая неожиданная стабильность не могла не обрадовать медсестру. Она, правда, не смогла подсказать мне, где именно принимает онколог, так как не знала, чем занимается врач данного направления. 

В южном крыле поликлиники я насчитал десять дверей. За первыми двумя скрывались пустые помещения. Но, открыв третью, я немало удивился: в небольшом кабинете за двумя узкими столами каким-то образом уместились десять врачей. Некоторые из них стояли, двое сидели на подоконнике, на котором и кошка едва уместилась бы. Видя, что от удивления я не могу начать разговор, один из них спросил:

— Что надо?

— Простите, я, наверное, ошибся, — бросил я и поспешил закрыть дверь.

В следующих семи кабинетах не оказалось ни души. Тогда мне пришлось вернуться в третий, переполненный людьми в белоснежных халатах.

— Опять ты? — спросила угрюмая женщина с фонендоскопом, свисающим с шеи.

— Виноват. Мне сказали, что в южном крыле сидит онколог. Но оставшиеся девять кабинетов здесь пусты. Я полагаю, все врачи крыла собрались здесь.

— А ты наблюдательный, — пошутил мужчина средних лет с густой серой бородой. 

— У вас сейчас консилиум? — предположил я.

— Что это?

— Что — собрание, совет. 

— Нет, мы делим этот кабинет на постоянной основе, — пояснил один из врачей, что сидел на подоконнике.

— Вдесятером? — не удержался я от вопроса.

— Как видишь. В других комнатах, знаешь ли, отрицательная энергетика, плохая аура. Там никому не нравится. Вот и решили все дружно расположиться здесь. В тесноте, да не в обиде.

— Ясно. Что ж, мне нужен онколог.

— А гинеколог не интересует? — поинтересовался врач с огромными руками, которые он почему-то сжимал в кулак. 

— Учитывая, что я не женат, пока не нужен. 

— При чём здесь брак, дорогой? Тебе и самому может пригодиться.

— Если у меня возникнут проблемы подобного рода, я обращусь к андрологу или урологу.

— А я что, рыжий? Я же тоже мужик, как и ты. Давай я тебя прямо сейчас и осмотрю. Раздевайся!

— Что же вы будете у меня осматривать? 

— Что захочу, — ответил гинеколог и направился ко мне. 

— Правда, в следующий раз, — сказал я, понимая, что не смогу переубедить его. — Сейчас мне срочно нужен онколог. Она здесь?

— У онколога есть имя, — отозвалась девушка. Она показалась мне слишком юной для врача городской поликлиники.

— Простите, мне не сообщили вашего имени. Как к вам обращаться?

— Просто онколог. Незачем неженатому молодому человеку знать моё имя. 

Я лишь одарил её удивлённым взглядом. Она продолжила:

— На что жалуешься? 

— Экзостоз. Остеохондрома. Чуть выше колена. 

Онколог тотчас же взяла смартфон в руки и принялась активно печатать.

— Мне написал смертельно больной пациент, я должна срочно ответить, — сказала она, не отрываясь от экрана гаджета. 

Я одобрительно кивнул и приблизился к ней. Несмотря на то что все присутствующие пристально разглядывали меня, я осмелился заглянуть в смартфон онколога, незаметно для неё. В приложении искусственного интеллекта она выясняла, что такое экзостоз, сделав, ко всему прочему, пару ошибок в написании диагноза. 

— Вы спрашиваете ИИ? Вы не слышали никогда о таком диагнозе? — недоумевал я. 

— Нет, я же сказала, что отвечаю умирающему человеку. 

В этот момент сзади меня за плечи схватил гинеколог и оттащил обратно к выходу.

— Не наглей! — прикрикнул он на меня и встал между мной и онкологом.

— Это опухоль! — радостно крикнула она. — Или почти… В общем, думаю, это доброкачественное образование.

— Да, но оно может перетечь в злокачественное.

— Поэтому необходим ежегодный мониторинг.

— Знаю, я проверяюсь каждый год.

— Что ты тогда от меня хочешь? — резко спросила она. 

— Терапевт направил меня к вам.

— Когда это перерастёт в рак, тогда и придёшь меня доставать. А сейчас иди к травматологу или ортопеду. 

— Но мне сообщили, что в вашей поликлинике нет ни травматолога, ни ортопеда.

— Правда? Я не знала. 

Воцарилось неловкое молчание, и я решил его заполнить:

— Но есть хирург. Пожалуй, его и посещу.

— Всего хорошего. 

Все врачи в этом кабинете пристально следили за мной, словно голодные кошки, ожидающие кормёжку. Я вышел, закрыв за собой дверь. 

Меня ужасно вымотал поход в поликлинику, а ведь никто пока меня даже не принял. Я хотел немного передохнуть, перекусить, но понимал, что хирург может уйти в любую минуту, и поспешил в регистратуру. 

Колено, тем временем, совсем заклинило, и я с большим трудом стянул бахилы.

По дороге я взял кофе на вынос. Я даже не успел насладиться им: все мысли были о ноге. Любопытно, что на этот раз зайти в здание регистратуры сразу у меня не получилось. Меня остановил мужчина в униформе. Он был из тех людей, чей возраст невозможно определить: седой, но подтянутый, с живыми глазами, но с застывшей мимикой. Довольно высоким голосом он спросил меня:

— Ты кто?

— Простите? Я в регистратуру.

— Для чего?

— Вероятно, мне нужно взять чек на посещение врача.

— Вероятно?

— Послушайте, к вам приходят пациенты, чтобы записаться в поликлинику на приём. Или у регистратуры есть другие полномочия, более широкие?

— Острить будешь у себя дома, — гневно ответил охранник.

— Надо же, я не думал, что сострил.

— Как мне тебе поверить?

— Этот вопрос я в последний раз слышал от своей бывшей девушки, когда она нафантазировала, что я ей изменяю. 

— Удовлетворение личности, — вдруг сказал охранник.

— Что?

— Предъяви удовлетворение.

— Удостоверение личности. Могли бы сказать «паспорт».

— Показывай! — скомандовал мужчина.

— Слушайте, я сюда прихожу в третий раз. Вы только сейчас что-то заподозрили? 

— Процедура такая.

— Какая процедура, чего? Я не вчера родился, уважаемый, — я улыбнулся и попытался пройти внутрь, слегка оттолкнув неприятного собеседника. 

— Куда?! — разозлился он и вытолкал меня.

— Вы глухой? В регистратуру.

Не знаю, чем эта перепалка могла закончиться, если на крики не вышла бы женщина, которая ранее выписывала мне чек. Она смогла успокоить разъярённого стражника регистратуры и провела меня внутрь. 

— Система заработала? — поинтересовался я у неё.

— А тебе какое дело? — спросила она. 

— Мне нужно посетить хирурга.

— Выпишу так, вручную. Надеюсь, это последний врач, а то ты мне уже начинаешь надоедать.

— И я надеюсь, — ответил я, решив не выводить её на конфликт.

Она выписала чек, но когда я протянул за ним руку, резко одёрнула свою и бросила:

— Коробку вперёд!

— Какую коробку?

— Коробку шоколадных конфет. Ты должен мне.

— Но вы говорили о плитке. 

— Я в очередной раз тебе помогла, спасла от новых травм, которые тебе чуть не нанёс наш охранник, выдала чек три раза к разным врачам. Прошу заметить, я изрядно потратила бумагу и чернила на твои прихоти. Думаю, подарок я заслужила.

— Завтра вручу вам плитку. 

— Сейчас же подаришь мне коробку. Торг неуместен. Иначе не видать тебе талона! Я слишком долго была доброй. 

Изумлению моему не было предела, но я решил пойти на уступки, так как не мог более позволить себе терять время. 

В магазине, что находился через дорогу от регистратуры, я выбрал самую дешёвую коробку конфет. Кассирша, улыбнувшись, подмигнула мне и спросила:

— Для любовницы?

— Что? — удивлённо спросил я.

— У тебя кольцо. Но жёнам такие дешёвые конфеты не дарят. Выходит, любовнице берёшь.

Я хотел ответить, что кольцо моё вовсе не обручальное, что вообще её не касается, кому я беру эти конфеты, но во избежание конфликта сказал:

— Если бы вы знали, как далеки от истины!

Обменяв коробку конфет на заветный чек, я, естественно, поспешил в проклятую поликлинику. 

— Тридцать шесть и четыре, — на этот раз постановила медсестра и протянула мне бахилы.

— Я, пожалуй, откажусь. 

— От бахил?

— Да. Помню, вы говорили, что здесь и так давно не убирались. А мне всё-таки довольно тяжело их надевать. Признаться, мне и носки с обувью надеть сложно.

— Но так нельзя, — возмутилась медсестра. — Собираешься грязь и заразу всякую разносить по храму здоровья?

— Вы сами же сказали, что в бахилах нет необходимости. Это была лишь моя инициатива.

— А для чего тогда они здесь лежат?

— Для желающих. Прошу, они всё равно не новые. К чему эта лицемерная процедура?

— Не люблю, когда мужчины столь быстро меняют своё мнение.

— Мне больно, поймите вы наконец!

— Не пойму. Сначала одно говоришь, потом другое. Надоело!

— Я был неправ. 

— К этому я и веду.

— Позвольте мне в этот раз пройти без бахил.

— Не позволю. Надевай, — твёрдо сказала она и протянула поношенные бахилы.

— У вас есть диван? Или хотя бы стул?

— У нас поликлиника, а не чайхана.

— Тогда, может, поможете мне надеть их? Только с левой помогите, если не трудно, конечно. 

— Какой же ты хам! Я медицинский работник, а не обслуга! — вскричала она и тут же удалилась.

С большим трудом я натянул бахилы, надорвав левую из них. После чего отправился на поиски кабинета хирурга.

В единственной населённой комнате южного крыла его не было, следовательно, он должен был сидеть в северном крыле. 

Я, не церемонясь, принялся открывать каждую дверь этого крыла, в том числе и те, что я уже открывал сегодня. 

Я снова видел пианиста, который должен проверять зрение, видел расписанную мелом кирпичную стену. Большинство комнат были заперты — среди них, как я предположил, кабинет моего участкового врача. За одной из дверей скрывалась целая кроличья ферма. 

В другом помещении я застал целующуюся парочку, чем их, к слову, ничуть не смутил.

В предпоследнем кабинете я, наконец, увидел врача. 

— Здравствуйте. Вы, должно быть, хирург?

— Сегодня да, — ответил мужчина средних лет.

— Мне как раз к вам, — я зашёл и закрыл за собой дверь.

— Угу, — ответил хирург, листая ленту в одной из социальных сетей.

Второго стула в его покоях не оказалось, так что мне пришлось стоя рыться в рюкзаке в поисках результатов предыдущего обследования. Я положил найденные рентгеновские снимки на стол, но он не отрывался от гаджета.

— Уверен, правда, что ситуация поменялась, — решил отметить я и ждал хоть какого-нибудь ответа. 

— Так, — безучастно отозвался хирург.

— Я бы хотел пройти МРТ.

— Хотел бы я быть МРТ. Его все хотят, — решил пошутить врач. 

— Я в этом месяце уже проходил рентгенографическое обследование. В этот раз хотел бы сделать МРТ.

— А к чему такая спешка?

— На самом деле, я терплю уже три недели. 

— Ну три недели терпел — потерпишь ещё немного.

— Не могу.

— Не мужик, что ли?

— Что? Нет, я мужчина, конечно. Но у меня долгое время не сгибается колено. Мне крайне проблематично передвигаться. 

— Но до поликлиники дошёл же, — улыбнулся мой собеседник.

— Дошёл, но с трудом. К тому же, я близко живу. Поверьте, я испытываю дикую боль и дискомфорт.

— А мне совместное проживание с женой доставляет боль и дискомфорт. Что ж мне теперь, тоже МРТ клянчить у государства? 

— Доктор, я серьёзно обеспокоен. Просто дайте мне направление, прошу.

— Просит он. Благодарность ничего не значит, пока не материализуется, понимаешь?

— Нет. 

— Просьбы твои я в карман себе положить не смогу.

— Вы намекаете на деньги?

— Намекаю? Нет, я открыто говорю. Ты же взрослый мальчик уже, сам должен знать такие вещи.

— Так вы же на государственном обеспечении.

— А ты знаешь, умник, какие у нас мизерные зарплаты?

— Знаю, нормальные они, знакомая работает в поликлинике соседнего района. Почти тысяча, так?

— Так. И что с того, любитель считать чужие деньги?

— Я получаю столько же. Вот только взятки и чаевые не беру.

— Значит, ты дурак или трус. Уж не знаю, что хуже. Третьего не дано.

— Извинитесь.

— Не для того я диплом покупал… ой, получал. Вот не для того я эту бумажку получал, чтобы перед первым встречным извиняться. Особенно, если этот первый встречный не хочет меня благодарить нормально.

— Благодарить за что? Я свою работу выполняю честно и с чистой совестью получаю зарплату. Без каких-либо проявлений уважения, чаевых и прочей ерунды.

— Потому что у тебя нет образования. Да и график у меня посложнее.

— Я не думаю, что вы работаете больше восьми часов в день.

— Ой, всё, я устал. Приходи завтра уже, да пораньше! Выпишу тебе направление, так и быть.

— Я хотел бы уже сегодня завершить это дело.

— Не получится. Ты думаешь, что это легко? Сегодня я обговорю твоё дельце с ребятами из министерства здравоохранения. Утром придёшь за ответом.

— Надеюсь, у меня найдутся силы.

— Всё равно рядом живёшь, так?

— Да, но это зависит от колена.

— Меня это не волнует. 

Хирург всецело погрузился в экран своего телефона. Я должен был покинуть его кабинет, но меня не покидало ощущение, что я что-то забыл. Тем временем танцевальная музыка из динамиков его смартфона стала громче. 

— Мне казалось, — вспомнил я наконец, — вы работаете во вторую смену.

— Почти.

— Так зачем же мне приходить столь рано?

— Занять очередь.

— Но я уже здесь. Может, запишете меня на завтра?

— Ты видишь у меня ручку? Я как школу окончил, напрочь забыл, что это за инструмент. Всё, до завтра.

Я побрёл к выходу. Во всяком случае, туда, где он находился на протяжении дня. Да, выход из поликлиники испарился!

Я долго рыскал по зданию, разыскивая людей, но клиника будто опустела в мгновение. 

Вконец устав от тщетных поисков, я направился в уборную. Там, к счастью, я встретил престарелую уборщицу. Забыв про переполненный мочевой пузырь, я тотчас же попросил её проводить меня до выхода.

— Не положено, — сурово ответила она. 

— Я не понимаю вас.

— Ворота закрыты.

— Но сейчас нет и четырёх!

— В целях безопасности двери иногда блокируются, — пояснила женщина.

— Какая нам в поликлинике грозит опасность?

— Всякого рода.

— Но вы как-то же выйдете отсюда рано или поздно.

— Нет, я здесь живу. Мне нельзя наружу, — сказала уборщица и поспешила удалиться.

— Послушайте, — обратился я к ней, последовав за ней, — я не могу ночевать здесь.

— Я же могу, и ты сможешь.

— Нет, слушайте, это какой-то абсурд! Покажите мне, пожалуйста, выход.

— Ты можешь подняться на второй этаж. Там располагается лестничная площадка жилого помещения.

— Оттуда вниз ведёт пожарная лестница?

— Что? Нет, дурачок. Заберёшься на подоконник и спрыгнешь на улицу. Там и будет свобода, как говорят.

— Вы издеваетесь?

— Потолки у этого дома невысокие — всего-то три и двадцать.

— Вы видели, как я хромаю? У меня колено повреждено, как я прыгну с такой высоты?

— Тогда оставайся на всю ночь. Могу даже впустить тебя к себе в каморку, красавчик, — старуха похотливо подмигнула. 

— Должен же быть выход! — воскликнул я из последних сил.

— Так он есть, дорогуша. Просто тебе нельзя. У тебя лично всего два варианта.

— Есть? Но я его не нашёл, — недоумевал я.

— Зато ты нашёл нужного человека, — улыбнулась женщина.

— Проводите меня до выхода, прошу.

— Сначала отблагодари меня, — уборщица протянула ладонь, — у меня зарплата крохотная, пойми правильно.

Я нащупал в кармане брюк манат и не без отвращения вложил его в руку мелкой взяточницы. Та, улыбаясь, смяла бумажку и поспешила прямо по коридору. К моему великому удивлению, выход был на том самом месте, где я искал его буквально недавно.

— Готов поклясться, что три минуты назад его здесь не было! — негодовал я.

— Успокойся, дорогуша, я тебе верю. Деньги творят волшебство.

Я выбежал на улицу, не поблагодарив старуху. Свобода! Сделал глубокий вдох и заковылял в сторону дома.