Как мы ездили в Татев

Е. К.

 

Это были день, ночь, день, за которые мы намотали на колёса машины почти пятьсот километров армянских дорог. Присаживайся поудобнее, наливай гранатового вина, бери гату. Я обо всём тебе расскажу.

Нам не сиделось на месте, и вот мы решили двинуть из столицы на юго-восток. Железный конь был глубокого синего цвета. Как небо. Как мои глаза. Как стеклянные обереги в сувенирных лавках Стамбула. Не отвлекайся, мы сейчас про Армению говорим, а не про Стамбул. Да-да, и правда, это совсем другая история.

Вырвавшись из цепких объятий Еревана, мы прибавили ход и вскоре уже были у ворот Хор-Вирапа. Это совсем недалеко — не успеешь проиграть все песни, которые хочется услышать в дальнем странствии.

В монастыре было жарко и многолюдно. Мы обошли залитый солнцем двор и спустились в гости к святому Григорию. Тот тринадцать лет просидел в скальном мешке, чтобы выйти потом на свет Божий и стать благословением этих мест на столетия вперёд. Выгодный размен. Григория дома не оказалось: наверняка ушёл смотреть на Арарат. Мы тоже захотели смотреть на Арарат, но не сложилось. Он спрятался в облако. Эта опция доступна только в платной подписке.

Опечаленные, мы двинулись на вершину холма, где попрошайка делал то, что ему положено толковым словарём. Попутно он вспоминал юность, большую страну и службу в армии. С холма мы увидели болото: дивное зрелище — водное царство посреди каменистого плоскогорья, выжженного и вытоптанного, сказочный оазис, прибежище всему живому. В этих краях знают толк в подобных вещах: поговаривают, что однажды некий мореплаватель пришвартовал к вершине горы неподалеку свой челн, так вот этот челн тоже был прибежищем всему живому. Правда, те спасались от воды — эти спасаются в воде. Всё смешалось и сместилось. Земля контрастов. Край крайностей. Страна странностей.

Болото стало ответом на вопрос, который мы задавали друг другу, Вселенной и чату джипити, а именно: почему рядом с Хор-Вирапом столько аистов? Всё просто: в болоте водятся лягушки, аисты их едят, вот и селятся поближе к гастроному. В соседней деревне даже не хватает крыш домов под аистиные жилища. Поэтому те пары, что победнее, берут семейную ипотеку на гнёзда на телеграфных столбах. Говорят, что рядом с такими гнёздами рождаются сплошь будущие телеграфисты.

Вернувшись на главный тракт, мы остановились как вкопанные, заворожённые красотой абрикосовой россыпи. За небольшую сумму придорожная торговка сделала нас обладателями целого пакета жёлтых тёплых сладких кругляшей. Мы отправили их на заднее сиденье, не проверив крепость узла. Позже, вечером, нам придётся долго шарить руками под креслами, выуживая абрикосовые шары из луз автомобильного бильярда. Мы будем смеяться от счастья, чувствуя его во всём, что наполняло этот день.

Дорога вела нас вдоль городов и селений, вдоль источников с чистой и холодной водой, вдоль солнечных батарей, которые кольчугой покрывали плечи холмов. Мы обгоняли военные грузовики и старинные колесницы селян. Мы мчались вперёд и вверх, сквозь этот день, сквозь это невероятное пространство. Мы приехали в село Арени, где снова ушли под землю. Но теперь мы навещали не Григория, а летучих мышей. Возможно, именно они, а не древние люди, жили тут, в пещере, тысячи лет назад, рождались и радовались, сражались и старели, умилялись и умирали, тачали кожаную обувь (первую в мире), сотворяли вино, вели счёт времени, хоронили покойников, а затем истончились, сжались, уменьшились настолько, что стали совсем неразличимы, и только табличка перед входом сообщала о том, кто в этом подземном доме хозяин. Портал в пещеру охраняли стаи птиц — более удачливых мышиных собратьев по полёту. Они зарифмовались с хорвирапскими аистами, а мы поехали дальше.

Монастырь Нораванк, то есть новый, по местной системе исчисления времени действительно оказался новостройкой. Пфф, начало тринадцатого века, тоже мне. Мы любовались красными скалами, лопали мороженое, разгадывали символы евангелистов на резных каменных столбах ворот, я полез по козьим тропам в очередную пещеру, а ты осталась ждать меня внизу на камушке. Пейзаж напомнил мне одновременно Иудейскую пустыню и каньоны Дикого Запада, хотя я не был ни там, ни там. Впрочем, ничего удивительного: узнавание крепче привязано к внутренним переживаниям, чем к внешнему опыту.

На следующей остановке нас ждала собака. Мы покинули жёлтую скалистую пустыню и стали почти на тысячу метров ближе к облакам. Шоссе надвое рассекало бескрайнюю зелень. Может статься, что после желтизны предыдущих серий мы просто перебрались на соседнюю полоску радужного спектра.

Промчались мимо шотландского озера, окаймлённого маками (это в начале июля!) и чертополохом. Ощутили прохладу близких гор. В одном месте поле лавандово сиреневело (эта полоска радуги появилась не в свой черёд). Мы захотели прикоснуться к чуду. Чудо оказалось не лавандой, но дельфиниумом, или живокостью, или шпорником. Из цветочных зарослей навстречу нам, пришпорив костяного дельфина, выскочил пёс. На километры вокруг — ни живой души, ни мёртвой. Откуда он тут взялся? Чем питается? Эти вопросы остались без ответа. Пёс радостно прыгал вокруг и мешал фотографироваться. На завтра мы увидели того же пса, возвращаясь обратно в город. Он пришёл знакомиться с другими путешественниками, сделавшими привал там же, где и мы днём ранее. Дух места. Старый дух лучше новых двух.

Был вечер, когда мы добрались до места ночлега. Маленькая гостиница на краю зияющей пропасти. Нам накрыли стол с лучшим видом на бездну, дали домашнего коньяку. Мы смотрели на звёзды и долго говорили — обо всём на свете, а вернувшись в номер, обнаружили нашествие муравьев. Они сбежались на аромат абрикосов, и у меня к ним сто процентов понимания, ноль процентов осуждения.

Следующее утро мы начали с разглядывания пропасти. Но этим дело не ограничилось: мы спустились на дно и залегли там в тёплом источнике, струившемся со стены. Ты же знаешь, мы с тобой всегда ищем мосты, и этот день не стал исключением. Нагромождение глыб над протекающими по ущелью водами местные прозвали Чёртовым мостом. Мы пролезли под ним, не прибегая к услугам распорядительного господина в шлёпанцах, дежурившего у входа в преисподнюю. Мы справились сами, чем лишили его заработка и вогнали в скорбное расположение духа. «Чтобы я ещё хоть раз согласился водить этих чёртовых туристов под этим чёртовым мостом! Да ни за какие чёртовы коврижки, чёрт, чёрт, чёрт!» — мысленно рычал этот цербер, провожая нас взглядом.

Когда пенные брызги остались позади, мы стали выбираться из каньона. По-заячьи заложив несколько петель, асфальтовая лента вывела нас наверх. Мы видели бездну с края. Мы видели бездну изнутри. Для полноты картины оставалось только полетать над бездной. Этим мы и занялись. Воздухоплавательные кабинки доставили нас к Татевскому монастырю. Мы трогали хачкары, постигали древнее искусство маслоделия, обходили посолонь качающуюся колонну, что некогда служила сейсмографом, заглядывали в бывшие монашеские кельи. Опять же смотрели в бездну, но в этот раз с другой её стороны.

После ещё одного сеанса воздухоплавания мы тронулись в обратный путь. Накануне у пещеры с летучими мышами и птицами мы узнали о живописном озере, которое было нам считай что по пути. Мы были бы не мы, если бы не захотели увидеть его вживую. Чтобы попасть к озеру, нужно было съехать с главного шоссе и какое-то время кружить по безлюдной дороге, прыгавшей по холмам. Заехав в глухое село, мы поняли, что это своего рода Рим: дорога целенаправленно вела нас сюда. Дальше она не то чтобы кончалась совсем, но превращалась скорее в тропу. Такая под силу только бутлегерам, бродячим менестрелям и хоббитам.

Когда стало окончательно ясно, что до озера мы не доберёмся, я остановил машину. Давай есть вишни с дерева, сказал я, указывая на дерево, на котором висели вишни. Зря мы что ли заехали в такую даль. Ты согласилась. И мы стали есть вишни с дерева.

Сурового армянского бездорожья нам показалось мало. Чтобы дополнительно повысить градус брутальности, мы решили добавить в этот день немного старого доброго железобетона. В какой-то момент мы снова отклонились от основного маршрута, чтобы навестить противоселевую дамбу. Ну это в интернете написали, что перед нами дамба. Якобы она защищала посевы и селения от грязевых потоков. Даже не знаю, можно ли этому безоглядно верить. На мой вкус, эта конструкция больше напоминала склад гигантских паллет. Или дженгу, в которую играли великаны. В общем, не все так однозначно. Всей правды мы не узнаем.

Когда до Еревана оставалось не так много, на обочину дороги внезапно выскочила дверь. От неожиданности мы затормозили. К дверному проёму вела металлическая лесенка из нескольких ступеней. Вероятно, по замыслу автора, за дверным проёмом зрителя должен был ждать Арарат. Но, как мы помним, эта услуга доступна только платным подписчикам. Мы таковыми не являлись. Зато у нас была возможность наполнить пространство за дверью своим собственным содержанием. Зато у нас есть возможность наполнить пространство за дверью своим собственным содержанием. Зато у нас будет возможность наполнить пространство за дверью своим собственным содержанием.

Мы остановились на верхней ступеньке лестницы.

Ты посмотрела мне в глаза и улыбнулась.

Мы взялись за руки и сделали шаг.