Случайные люди

Арсений сидел на краю дивана, уткнувшись в телефон. Оля сидела в углу дивана, молча почёсывала ладонь, смотрела в пол и искоса поглядывала на Арсения. Она немного придвинулась к нему — он не шевельнулся. Она придвинулась ещё ближе, оказалась совсем рядом с ним так, что могла обнять его.

— Дорогой, как тебе мои хинкали?

— Норм. Съедобно.

— Тебе не понравилось?

— Почему? Я же сказал: нормально.

Оле это «нормально» было равно «невкусно» или «фигня какая-то», ведь она  утром  целый час потратила, чтобы доехать с пересадками до рынка — там в одном магазинчике продавали самую вкусную в городе говядину и в пакетике специальную приправу, которую любил Арсений.

«Сеня, обними меня», — Оля повернула голову и посмотрела Арсению в лицо. Тот молча положил телефон, обхватил Олю рукой и на пару секунд дотронулся своими губами до её щеки. Оле показалось, что она коснулась щекой холодного стекла в переполненном автобусе. С полминуты они молча посидели, прижавшись друг к другу. Потом Арсений встал и пошёл в спальню. У него всегда гладкая кожа вокруг губ, на подбородке. Он мочит полотенце горячей водой и прикладывает к щетине на несколько минут, прежде чем бриться. Он вообще любит чистоту.

Они ходили вечером в кино на какую-то комедию, она уже и забыла на какую именно (да и неважно это, просто хотелось обстановку сменить). Людей в зале было мало, и Оля прилегла на соседние сиденья. Она поглядывала на Арсения и улыбалась. Ей хотелось, чтобы он хотя бы повернул голову в её сторону, но Арсений смотрел на экран, наклонился вперёд и положил ладони на коленки, словно старался удержать их там, чтобы не развернуться и не заехать ей по руке, в которой был пакетик с попкорном. Какая же она грязнуха! Вот так сидеть и жрать в полной антисанитарии! А что, если кусочек, упадёт на кресло? Она его подберёт и съест? А если уже упал, и она его в рот сунула? Она может.

Когда они съехались спустя месяц знакомства, Оля вставала на час раньше, чтобы перед тем, как уйти на работу, сделать ему завтрак. Скрэмбл, овощной салат с соусом песто, сырники с джемом (да, всё было вкусно), но вот почему-то для себя она не готовила и ела уже где-то там, в столовках, пекарнях, с доставок (а там вообще фиг знает, кто и как еду готовит).

Оля доела попкорн. Арсений услышал шелест бумаги и глянул в сторону Оли. Она скомкала пакет и бросила под кресло. Арсений поморщился. Какая ж она свинья! Как ни придёт с работы, рубашку, штаны кинет на стул и носки туда же, такие вонючие, будто в них из Калуги в Москву пешком шли. Арсений схватил рюкзак, начал открывать молнию, но рука дрожала и застёжка заела. Он начал дёргать бегунок, потом ткань — молния поддалась, но бегунок оторвался. Арсений достал пачку влажных салфеток и швырнул её Оле:

— На, вытрись!

— Сеня, ты чё такой нервный?

— Я? Нет. Просто собачка оторавалась у рюкзака.

— Подумаешь. Придём домой, я посмотрю. Чё из-за ерунды психовать.

— Ты просто неаккуратна. Мусоришь. Руки выпачкала.

–– Поэтому ты сидишь как сыч? Злой. Сам с собой.

— Давай не будем. Нас узнают ещё.

И действительно, их лично знали многие. У Арсения был свой клуб айкидо, в котором он тренировал детей. Оля же работала учителем в гимназии и в ЕГЭ-центре. Казалось, то, что они оба педагоги, должно было их объединять.

После кино Оля захотела сделать совместное селфи  в обнимку на фоне кинотеатра. Но когда она потянулась к Арсению, тот отступил назад, вытащил из кармана куртки хлоргексидин и начал брызгать Оле на руки.

— Сеня, ты чего? Здесь же люди кругом.

— Оля, ты не мылась.

— В смысле? Как фильм закончился, я пошла в туалет и помыла руки с мылом.

— Ты лежала на креслах, а там столько грязи — жопами сидят.

— И что, ты теперь меня не обнимешь больше?

— Почему?

— Ты так сказал это, как будто видеть меня не хочешь. — Глаза Оли стали влажными.

— Оля, да о чём ты? В этих кинотеатрах, метро, автобусах миллиарды бактерий. А в туалетах общественных ещё и кишечная палочка с сальмонеллой. Придём домой, помоемся хорошенько — и обнимайся сколько хочешь.

До дома ехали молча. Оля вспоминала, как они познакомились.

Как-то ведь незаметно всё поменялось за эти полгода их жизни вместе. Оле постоянно писали в дейтинговых приложениях, и она выбирала, с кем ей встретиться. На свидание с ней Сеня пришёл в выглаженных брюках и чистых, сверкающих чёрных ботинках (при этом в одной руке у него была спортивная сумка, а в другой — большой букет). Он даже в тот день такси заказал, чтобы не дай бог не опоздать ни на минуту. После ужина Оля сама хотела за себя заплатить, но Арсений положил свою руку на её, в которой уже была карточка, и сказал, что он за всё заплатит сам. Мужской поступок, тем более до этого один негодяй воспользовался тем, что она на себя счёт открыла, сказал, что отойдёт покурить, а сам просто взял и сбежал, не заплатив. Да, когда они стали собираться, возле тарелки Арсения валялось салфеток десять скомканных. Он ими вытирал пальцы, рот, подбородок, но в период ухаживаний эта тяга к чистоте проявлялась только в его опрятности и аккуратности.

Арсений дарил Оле разноцветные коробочки и пакетики с французскими и немецкими словами, сам приглашал её  в рестораны,  в боулинг и даже как-то вечером в круиз на теплоходе. И Оля не заметила, как влюбилась.

Хотя Оле и не особо нужны были отношения. Она часто возвращалась домой в восемь вечера после занятий, включала что-то на «Ютубе» и просто с полчаса лежала на диване. Лишь в пятницу вечером она могла договориться об очередном свидании в выходные, но скорее просто от скуки. Ведь ей всего двадцать четыре. О семье можно уже после тридцати задуматься, когда она уже будет директором школы или своего ЕГЭ-центра.

Пока Оля мылась, Арсений ворочался, пытаясь уснуть пораньше, а то опять придётся болтать с Олей о работе. Он уже знал, когда у её учеников будут контрольные. Матчи Лиги чемпионов с ней не посмотришь: она не знает даже, что такое офсайд. Попытаешься на другие темы поговорить, а там — «представляешь, какие вкусные булочки завезли сегодня утром в пекарню в соседнем доме». 

До Оли у Арсения была любовница Нюта — стройная блондинка в обтягивающих рваных джинсах (рваных везде: на голени, на бёдрах, а на коленях особенно) и с выступающей верхней губой, которая так возбуждающе подрагивала во время секса. Она ведь могла снять туфли и сразу на него броситься. Но Нюта исчезла спустя два месяца, и с ней был только секс, а Арсений мечтал ещё и о завтраках и ужинах, где за чаем можно мило поболтать хоть о политике и религии, мечтал об объятиях, в которых приятно заснуть. Однако сбудется ли это, если рядом с тобой случайный человек? И не превратится ли он потом в ходячего большого микроба? Арсений почувствовал, как её руки обняли его, но не сделал ни одного ответного движения, а задышал глубоко, как будто уже спит.