Милая Лилли

Он обнаружил себя в троллейбусе с зажатой в руке мелочью. Для человека, который не помнил, кто он и откуда, обнаружить себя хоть где-то — уже было большой удачей. В правое плечо настойчиво толкала кондуктор и возмущённо требовала оплату за проезд:

— Только зайдут — и сразу спать!

— Извините, — сказал он и протянул ей деньги.

Несколько монет оставили видимый след на ладони. «Этот след — единственное моё напоминание о прошлом», — подумал он.

— Билетик возьмите, мужчина!

«Энгельсгорэлектротранс. 17 рублей». Что ж, по крайней мере, он знал город. Или думал, что знал.

На улице была осень. В двери то и дело прорывался первый мороз. За окном сменили друг друга череда жилых пятиэтажек, хлебокомбинат, старое кладбище.

Он изучил свою одежду, проверил карманы — ничего важного. Ни документов, ни телефона, ни денег. Кажется, он только что отдал всё, что у него было, за билет.

Женщина с двумя доверху набитыми пакетами, сидя напротив, лицом к нему, не отводила взгляд. Он чувствовал себя неуютно и оглядел салон. Народу было мало.

На задней площадке еле держался на ногах подвыпивший молодой человек. Его качало из стороны в сторону, он неуверенно цеплялся за поручень, а второй рукой пытался зажечь сигарету во рту.

— Я тебе сейчас закурю! — крикнула кондуктор. — Сядь на место, а то высажу!

— Всё, всё, понял, — ответил тот, разведя руки в стороны, покачнулся и завалился на старика в камуфляже, готовящегося выходить.

— Пошли, пошли, на выход. — Двери открылись, и старик вытолкнул молодого человека на улицу, потом спустился сам.

Две женщины справа обсуждали очередь на операцию на сердце. Одна — уже три года как в списке, вторая — старше, но ей пока и не надо.

И только та, что сидела напротив, продолжала смотреть и смотреть на него, будто бы желая чего-то, но не решаясь заговорить первой.

— Добрый день, — сказал он.

— Простите. Я так пялюсь...

— Ничего. Наверное, я плохо выгляжу. — Он провёл рукой по подбородку, поросшему мелкими завитками.

— У вас потерянный вид.

— Немного заблудился.

— А куда вам нужно?

— Домой, — сказал он, подумав. — Нам всем иногда нужно домой.

— Если хотите, можете пойти со мной. Поможете донести сумки, а я вас чаем угощу. Мне выходить через две остановки.

Они вышли у какого-то административного здания. Она повела его между домами к детской площадке и далее через арку. Он шёл чуть позади, нёс пакеты и чувствовал себя гораздо лучше.

Его ощущение связи с прошлым будто усилилось. Этот двор, гаражи, которые они миновали, — всё отдавалось яркими вспышками воспоминаний в его голове: бездомная собака, принёсшая кутят, недовольный взгляд мамы. Мама! Жива ли она, здорова, ищет ли его, ждёт?

— Всё нормально? — спросила она, когда они подошли к подъезду.

— Да.

Она жила на четвёртом. Они поднялись пешком, потому что лифт не работал. Она порывалась взять хотя бы один пакет и донести самой. Он не позволил.

Она сказала ему оставить пакеты на кухне как есть. Она выложит всё позже.

— Для начала, — сказала она, — примите горячую ванну. Не стесняйтесь.

Он долго смотрел на ударяющий по дну ванны поток тёплой воды из крана. Она постучала:

— Вот, это мужа. Должно подойти.

Она оставила аккуратную стопку одежды на стиральной машине.

Уже лёжа в ванне он подумал, что, наверное, именно это мгновение, за неимением лучшего, он будет вспоминать завтра и все последующие дни. Погрузив голову в воду, он слышал всплески и приглушённые разговоры, телевизора ли, соседей — было неважно, вода приятно заполняла уши, возвращая ему давно потерянное чувство абсолютного покоя.

Она накрывала на кухне. Он спросил, не может ли чем-то помочь. Она просила не мешать. Чай они пили молча.

Она проводила его в гостиную. Он прошёлся пальцами по корешкам книг. Она в нерешительности стояла у входа, оперевшись о стену.

— А где ваш муж? — спросил он.

— Ушёл.

Он коснулся толстого фотоальбома:

— Можно?

Она видела, как он бережно взял фотоальбом в свои руки и открыл его навесу, как он вглядывался сперва в чёрно-белые, а затем в цветные старые снимки, как, долистав до конца, он на какое-то мгновение стал неподвижен.

Она могла бы спросить: «Что с вами?» — но она прекрасно знала, что.

Он повернулся. В глазах его были слёзы:

—  Лилли, милая Лилли.