Взаимоуважение, свобода самовыражения и осмысление институциональности в театре Казахстана

Основные идеи, которые я развивал в эссе на соискательство позиции феллоу в писательской резиденции Almaty Writing Residency-2025, посвящённые героизации позиции драматурга в современном Казахстане, дистанции между ним и театром и банкротству идеи большого театра, остались для меня важной рамкой осмысления театрального процесса и после окончания резиденции.

При этом за прошедшие после резиденции месяцы и упомянутая дистанция сократилась (только в марте 2026 года в Алматы пятерых современных авторов ставят на сценах государственных и независимых театров), и примеры театра, в котором исследуют большие идеи на большую аудиторию на важных сценах, стали ярче. Для меня этот большой театр — это и Әлібек Өмірбекұлы с шестью персонажами, ищущими автора в Немецком театре, и успешно гастролирующей «Зулейхой»; и Альмира Исмаилова с многократно сыгранным перфомансом «Потерянная дочь», исследующий темы деколониальности, поиска себя, со встроенным внутрь каждого из упомянутых театральных событий упражнением о том, что такое театр в Казахстане сегодня. Они и есть театр. Большой.

При этом сама резиденция, исследуя основной вопрос, почему казахстанских авторов не ставят казахстанские театры, финальной панельной встречей приводит меня к выводу о том, что из обсуждаемых конструктивных путей выхода локального драматурга на сцену для независимого автора реальных возможностей три: быть «в театре» сотрудником или автором в штате (что редкость и оппонирует идее независимости автора); быть актёром и делать самостоятельно перфомансы (что сложно при некоторой интровертности автора, отсутствии навыка выступлений и небольшой особенности пьес — наличии нескольких персонажей); надеяться на уникальный мэтч режиссёра с твоим текстом.

Вот этот неведомый мэтч, это взаимное совпадение, кажется, возможно только на основе взаимного уважения, в котором ведущая роль всегда за тем, кто в иерархии занимает более высокое положение. За тем, у кого есть доступ к ресурсу, сцене, зрителю, и кажется, особенно в условиях государственных театров, которых большинство, это явно не драматург. И уже в этой точке, чуть яснее расположив пару драматург — режиссёр на вертикали и, очевидно, смотря, как драматург — снизу вверх, хочется прям в этот извечный вопрос «Как нам сегодня переосмысливать творчество классиков?» всунуть неловкое уточнение: а классики ли они нам? И как в этой институциональной рамке — законодательство о культуре как законодательная основа, театр как здание, администрация как менеджмент, режиссёр как переосмысливатель классики — драматург может попасть в театральный фрейм? Кажется, только принудительной (и исполняемой) процентной нормой о постановке локальных авторов в финансируемых государством театрах.

Пафос такой ветки размышления компенсируется рассуждением о правах.

Казахстан сейчас находится в стадии конституционной реформы. Среди прочих изменений, вносимых в основной закон нашей страны, одним из ключевых, наряду с парламентской реформой являются поправки в 20-ю статью действующей Конституции о свободе слова. Правозащитники видят в таких изменениях отрицательное влияние. Дробление понятия свободы слова и возможность в таком перечислении разные проявления свободы высказывания обозначить не как проявления свободы слова, а потенциальное попрание чести, достоинства, нравственности, нарушения общественного порядка.

Мне сложно судить об этом, но, кажется, это хороший повод задуматься о свободе творчества драматурга, независимо от деталей формулировок. Если существует государственное финансирование, которое, как мы видим из тех же формулировок  новой Конституции, не бесплатное, а есть общие деньги налогоплательщиков, и этот бюджет в каких-то разумных пропорциях расходуется на участников театрального процесса, то, кажется, самое время именно сейчас вспомнить и о драматургах. Ведь право на свободу художественного творчества драматурга связано напрямую с реализацией постановки на сцене.

В этих странных условиях институциональной бреши (отсутствия фигуры современного, сложного и живого драматурга в теле театра) видимость свободному драматургу и возможность реализации дают фестивальный процесс и такие независимые инициативы, как фестиваль современной драматургии Drama.kz, микрофестиваль читок «Драмарафон» проводимый в культурном пространстве «Трансформа» под супервизией драматурга Ольги Малышевой, читки пьес семинаристов Открытой литературной школы Алматы имени Ольги Марковой в Немецком театре, независимые театральные лаборатории, резиденции для драматургов. Резиденция.

Участие в писательской резиденции позволило не только мне подтвердить внутренний тейк о том, что драматург в современном Казахстане — это герой, но и преодолеть постироничную дистанцию к творчеству. Кажется, это возможно только в рамках институции, взаимного уважения и ощущения пространства для свободного высказывания, чем резиденция AWR-2025 и являлась.

Как резюме, в современном мире уникальных торговых предложений и конкурентных преимуществ важно для заполнения выявленной в рамках этого маленького творческого расследования бреши подсветить для лиц, принимающих решения, такие уникальные качества драматурга (как единицы народного хозяйства), как чувство языка и повышенная степень рефлексии на актуальные темы, в диалоге ли с конвенциями театра, идеями классических текстов для театра, в оппонировании ли им или даже в игноре. Это именно то, что театр должен эксплуатировать для того, чтобы быть современным, живым, обеспечивающим право быть собой всем участникам: зрителю, актёрам, режиссёру, постановочной команде, драматургу, самому себе.