Случай в деревне

Мария Ивановна уже год как на пенсии, купила дом в деревне и занялась цветочками да помидорами на приусадебном участке. Само собой, не всё сразу получается, но она старается. Всё у неё как на службе: помидоры на опорах честь отдают, огурцы-молодцы ровным строем вытянулись, из-под листиков пупырышками топорщатся, на перегонки поспевают. Не успевает собирать Мария Ивановна да в банки закручивать.

А цветы радуют! Благоухание стоит с утра до вечера. Скучать некогда. Всё, как в родном отделении милиции. Только там цветочками не пахло, всё больше табачищем несло, да от алкашей местных перегаром, когда они в кутузку попадали по пьяни. Дебоширов в деревне немного, а покоя от них мало. Ванька Хрыч да Женька Бестолочь, как сойдутся, так жди беды. То колхозный трактор перевернут, то грузовик в речке утопят. А как начинают жён гонять, так пыль коромыслом стоит, бабы орут, ребятишки визжат, а эти красномордые так разойдутся, что не остановишь без наряда милицейского. Слава богу, теперь молодые служат в отделении, по-быстрому скрутят и отдыхать на нары отправят. Проспятся буяны — неделю спокойно. 

Мария Ивановна на пенсии даже похорошела, румянец появился: никто нервы не треплет, спать ложится, как только солнце сядет. Не жизнь, а курорт на свежем воздухе.

Муж Марии Ивановны в городе так и остался — не мог смириться с высоким положением жены, пока она служила, а как ей полковника присвоили, так совсем захирел. Как ни прыгай, уже не допрыгнешь. И кулаком по столу не стукнешь. Уехала Мария Ивановна в деревню с дочерью и внуками, а Афанасий Петрович в городе остался сыну помогать.

Теперь главной собеседницей и помощницей для Марии Ивановны стала дочь. Настя — девка скромная, небалованная, но очень наблюдательная и сообразительная. У неё, как и у матери, всё в руках спорится.  Даже на рыбалку вместе ходят.

Пруд в деревне устроили большой. Запустили туда и карпа, и леща, так теперь рыбаки с удочками спозаранку на пруду. 

— Мам, а давай завтра пораньше встанем да на рыбалку, пока дети спят? Воскресение же. Коля с детьми останется.

— Тогда надо сегодня червей накопать.

— Ты накопай, а я пирожков с капустой детям на завтрак напеку, и с собой возьмём.

Сказано — сделано. В пять утра следующего дня Мария Ивановна с Настей уже встречали рассвет на пруду. Птицы вовсю щебетали, нарушая предрассветную тишину. Прохлада заставляла зябко ёжиться, но разогреваясь небольшими пробежками женщины продолжали следить за поплавками. Отец Марии Ивановны был знатным охотником и рыболовом. С малолетства приучил к рыбалке. Она знала, как и чем прикормить рыбу, на что и когда рыбачить. Карп и на кукурузу хорошо идёт, а вот лещ только на червя. 

— Мама, папа вчера звонил.

— И что там у него случилось?

—  Из театра уволился...

— Интересно, как же он будет теперь жить без своих софитов, рампы и проэкторов?

— У него теперь жизнь поинтересней софитов, он себе подружку завёл...

— Да ну? И кто же это его, безработного, заинтересовал?

— Почему безработного? Он уже устроился на трикотажную фабрику.

— Электриком? Лампочки менять?

— Нет, слесарем КИПиА.

— Это что?

— Контрольно-измерительные приборы и автоматика.

— Ты смотри! Поумнел на старости лет! Ради меня таких подвигов не совершал. Что там за подружка, интересно? Стимулирует.

— Не знаю, мам.

— Без театра жить не мог, а теперь надоело? И кто там свет будет ставить?

— Мам, ну Митька, наверное!

— Так он без образования.

— Мам, он вырос в театре! Папа поднатаскал его так, что он любой спектакль оформит. И денег ему не надо, помнишь его поговорку? «Всех денег не заработаешь». Его из театра метлой не выгонишь. А папа теперь хорошие деньги будет зарабатывать. До пенсии ещё поработает, может, и пенсия будет хорошая.

— Я очень за него рада, будет ему и уход, и забота.

— Да, мама, ты со своей работой не сильно за ним ухаживала.

— Дорогая моя, зато обеспечивала вас, хотя это как раз мужская обязанность.

— С твоим характером с тобой не уживётся ни один мужчина. Будет или подкаблучником, или мазохистом, чтобы тебя терпеть. Папа ещё долго протянул. Любил, наверное...

Пока солнце разгонялось на небосклоне, у рыбачек в ведре уже плескались пара карпиков да лещей пяток.

Берег густо зарос камышом, приходилось всё время освобождать крючок и леску от травы. Настя, в очередной раз забросив в воду леску, зацепилась так, что пришлось лезть в воду, чтобы освободить крючок.  Шаря в воде руками, она наткнулась на что-то большое и, не понимая, что это, стала изо всех сил тянуть за леску. Медленно из воды показалась белая тряпка, за которую и зацепился крючок. Сначала она распласталась по поверхности воды, а потом стала переворачиваться, и из воды показалась человеческая голова.

Крик ужаса раздался на весь пруд.

Мария Ивановна вздрогнула от неожиданности и бросилась к дочери. Настя беспомощно барахталась возле трупа в воде и никак не могла приблизиться к берегу.

— Не паникуй, Настя, он тебе уже ничего не сделает, спокойно! — крикнула Мария Ивановна.

Пока Настя выбиралась из воды, Мария Ивановна закрепила удочку, на которую попался неожиданный улов, посильнее воткнув её в землю. Накинула на трясущуюся дочь полотенце и отправила её на солнце согреться.

До прихода милиционеров Мария Ивановна тщательно исследовала участок берега на предмет следов от машины, но нигде признаков протекторов не обнаружила. За милицией отправила мальчишек, которые первыми появились на пруду.

Ребята из участка прибыли быстро. Пока доставали тело, оцепляли участок происшествия, на берегу собралась толпа зевак. Уж чего, чего, а убийства в деревне не припомнят. Мужчина, на вид лет тридцати, одет в белую рубашку и костюмные брюки. На талии у мужчины была закреплена цепь, на которой со стороны спины висел карабин немаленького размера. Это устройство навело Марию Ивановну на мысль, что всё не так просто, как кажется. Никак не деревенский, такой «белый воротничок» из офиса. И признать ведь никто не смог.

Судмедэксперта в деревне, конечно, не было, поэтому после первичного осмотра и фотофиксации всех деталей места происшествия, тело упаковали в чёрный мешок и повезли в город. Предстоял опрос местных жителей.

Мария Ивановна с Настей пришли домой с небольшим уловом для жарки, уставшие и расстроенные. 

Утопленник неместный, это понятно, да и гостя такого ни у кого не было — это выяснилось после опроса. Стали появляться версии, одна фантастичнее другой. В лесу местном заплутал да в темноте в пруд угодил, кто-то предположил, что специально мужика привезли на разборки да утопили. Только никаких побоев на теле не оказалось, лишь пятки у трупа синие.

Мария Ивановна пришла в отделение с утра. По факсу получили заключение судмедэксперта: смерть наступила от попадания в лёгкие воды, после потери сознания, так как отсутствовал ларингоспазм, препятствующий затеканию воды в лёгкие. Ещё у покойника были раздроблены пяточные кости и был перелом поясничного отдела позвоночника. «Что это значит? Это значит, что наш утопленник попал в воду в бессознательном состоянии. То есть сам он туда попасть не мог».

Мария Ивановна решила обследовать всё побережье пруда. Не может быть, чтобы следов от машины, на которой привезли человека в бессознательном состоянии, невозможно было обнаружить. Она надела огромную, как зонтик, соломенную шляпу и пошла в обход пруда. Лягушки прыгали с берега в воду, когда Мария Ивановна приближалась, кулики бегали по мелководью, солнце палило так, что берег опустел. Только ящерица расположилась на камне, греясь на солнце. Если следы и есть, то они, скорее всего, уже просохли и затвердели.

Время перевалило за полдень. Мария Ивановна чуть ли не на коленях обследовала берег. Ближе к двум часам дня она, так и не найдя никаких следов, вернулась домой.

Настя уже накормила детей и собиралась укладывать их на дневной сон.

— Мама, хватит морочить голову этим утопленником, ты что, не наработалась за всю жизнь? Пусть им занимается молодёжь, садись обедать.

— Знаешь, Настя,  я так «засиделась» уже, что мозги закисать начали с этим огородом, пора встряхнуться. Да и опыт никто не отменял. Ну не встречались мне синяки на пятках!

— Мама, я помню, сосед наш мне рассказывал, пошли они с мужиками в баню. Напарились хорошо, пот течёт, вышли из парилки. Один другому говорит: «Ты смотри, какая вода в бассейне прозрачная, всё дно видать». Сашка с разбегу в бассейн ногами так и сиганул, а в бассейне воды не было. Он потом полтора месяца с раздробленными пятками на костылях ходил.

— Ну, Настя, спасибо, понятней, конечно, не стало, но пример из жизни хороший. Это Сашка из двадцать первой квартиры? Помню, на костылях скакал, вот дурни-то, прости, Господи. 

— А никто о пропаже не заявлял? Человек, похоже, приличный, кто-то ищет поди.

— Уже мониторят ребята из моего отделения по пропавшим, времени мало прошло. Видно, не приняли заявление, по истечении трёх дней только.

«Прыжок с высоты... Прыгнул с верхнего этажа? Бежал от кого-то? А потом не смог идти, так как пятки раздроблены? Или сознание от боли потерял, его тут же в машину и за город? Одни вопросы».

Мария Ивановна пошла к соседке за пустыми банками, которые та ей обещала.

— Маргоша, а ты случаем ничего ночью не слыхала?

— Да собаки брехали под утро по всей деревне, часа в четыре. Я спросонья ещё удивилась и дальше уснула. Надо на ферме спросить, они часа в три встают коров доить. Вот твои банки, держи.

— Спасибо, значит, на ферму пойду.

Мария Ивановна пришла с пустыми банками домой, дети ещё спали. Она надела кроссовки и отправилась по просёлочной дороге на ферму, которая находилась километрах в двух от деревни. Можно, конечно, и до вечера подождать было, когда доярки домой вернутся, но не сиделось на месте. И чтобы выбросить из головы бесплодные догадки, Мария Ивановна бодрым шагом устремилась за фактами. Раз в деревне никто и ничего не видел, надо расспрашивать полуночников.

Солнце уже не так пекло, как до обеда, идти было приятно, вдыхая аромат полевых трав, слушая стрекотание кузнечиков.

«Я шагал по тропе

При полуденном зное,

Видел пчёл и шмелей,

Собирающих мёд.

Понимал, что страдать —

Это дело пустое,

Знал, что сбудется

Встреча с тобой наперёд.

Ты придёшь в полумраке

Вечернем, сияя,

Белым платьем раздвинув

Ночной небосклон.

Ты мне скажешь: "Вот видишь?

Теперь я другая.

И не надо бояться,

Что подумает он"».

Сочиняя на ходу,  Мария Ивановна не заметила, как оказалась возле фермы. Женщины уже промыли части доильных аппаратов после утренней дойки, сдали часть молока в сепараторную, остальное молоко Хайру увёз на молокозавод. Кто-то ушёл в деревню до вечерней дойки, а несколько доярок остались ждать стадо до вечера. Мария Ивановна села с девушками пить чай.

— Девчата, а утром по дороге на ферму никто ничего не видел необычного? Во сколько вы приходите с утра?

— Да всё как обычно, Мария Ивановна, встаём в три, пока соберёшься — уже три пятнадцать, на ферме — в три сорок примерно. По дороге тишина, звёздное небо над головой. Красиво.

— А, может, слышали что? Машина ехала по дороге, например?

— Нет, Мария Ивановна, ничего такого не было.

— А вы обычно вместе идёте на ферму?

— Да, собираемся у дома  Маруси и все вместе идём. Только вчера Аннушка проспала. Мы её ждать не стали. Она прибежала, когда аппараты работали, шумно было, не до разговоров, а потом забыли спросить, чего проспала. Пришла, и хорошо.

— А сейчас Аннушка в деревне? 

— Да, скоро уже должна прийти.

— Мария Ивановна, располагайтесь поудобней да подождите.

Ждать пришлось недолго: Аннушка пришла пораньше. Мария Ивановна подробно расспросила девушку о вчерашнем её пути на работу и выяснилось, что около четырёх утра та слышала, как вертолёт пролетал около пруда, да так низко, что разбудил всех собак в деревне. А жители продолжали спокойно спать: самый сон в это время. Аннушку никто не спрашивал, так как она вчера целый день на ферме провела. «Ну хоть какая-то зацепка появилась. С вертолёта в пруд угодить можно и шею себе сломать, не только пятки раздробить. Что это за развлечение выдумали?»

Мария Ивановна сразу направилась в местное отделение милиции, рассказала ребятам о новых подробностях ночного происшествия. Потом связалась со своим отделением в городе и попросила поискать в этом направлении. Вертолётов не так много в городе — все на учёте. Найти ночного лётчика труда не составит.

Сумерки разбудили сверчков, и под вечернюю песенку стрекотунчиков Мария Ивановна не торопясь пошла домой.

Дочь накрывала на стол, зять играл с внуками. Мария Ивановна расслабилась в кресле и задремала.

 

«В деревне сумерки подолгу длятся.

Вот постепенно птиц стихает гомон,

И мотыльки гурьбой роятся у берега реки,

Ещё сильней чернеет омут.

 

И тишина приятно разлита над полем,

По-над домами шелестит мышей летучих стая.

И слышно уханье совы в лесу над долом.

И ты смолкаешь, и в темноте совсем другая…

 

Ну вот, стихи пошли, как хорошо, гармония в душе наступает. А что? Шерлок Холмс на скрипке играл, у меня стихи пишутся. Нормально. А может, рефлексирую».

— Мама, иди за стол, всё остывает.

«Горячие ватрушки с морковкой и творогом. Бабушка пекла такие деду. Мы с сестрой ели только с творогом, а дед любил морковные. И свою маму вспоминал, наверное, которая пекла их своим детям ещё задолго до войны».

— Мама, помнишь, у Сергея Михалкова стихи есть: «Анна Иванна, наш отряд хочет видеть поросят и потрогать спинки, много ли щетинки?»

— Это ты к чему сейчас вспомнила?

— Мама, давай поросят заведём?

— Настя, я с огородом еле справляюсь. Но я не против, двор большой, у Коли руки на месте. Только всё сами. И кормить, и убирать будете, я не притронусь. Зимник тёплый нужен. Вони, правда, будет. А самое главное — вот будете кормить их, спинки гладить, а когда вырастут, надо колоть. Духу хватит? Помню, бабушка случай рассказывала: соседка поросёнка держала, кормила, ухаживала, даже имя дала — Вася. Приходит к ней бабушка моя, а та сидит за столом, ест и плачет. «Ты чего ревёшь?» — спрашивает бабушка. «Васю жалко», — сквозь слёзы жалуется ей соседка. Зарезали Васю, он и хрюкнуть не успел на прощание. Так что, обдумайте всё хорошо, по мне, так лучше вегетарианство. А мясо и на базаре можно купить.

— Мама, ну вот ты всегда так, все начинания на корню останавливаешь! 

— Я своё мнение высказала, могу даже поросят вам купить, а остальное вы сами. Думайте. Ты будешь или пейзажи писать, или за свиньями ухаживать — выбирай. Твой отец даже червя на крючок насадить не может, жалко ему, а ты что думаешь, такая кровожадная выросла?

— Да, мама, я даже об этом не подумала!

— А надо было. Спасибо, Настя, вкусные у тебя ватрушки, прямо как у бабы Кати. 

 

***

В помещении было сильно накурено, из-за отсутствия окон и плохой вентиляции находиться здесь было невыносимо. Аркадий, закончив играть, поспешил на воздух. Вечер не задался: он проигрывал третий кон подряд. «Пора сворачиваться, раз такая непруха», — подумал Аркадий.

Вечерняя прохлада освежила и охладила жар азарта. Спор он проиграл — придётся выполнять проигранное желание. Что на этот раз придумают? 

Коллектив банка,  в котором работал Аркадий, в основном состоял из молодых амбициозных парней, которые после работы расслаблялись, придумывая разные рискованные игры, прямо противоположные сидячему рабочему времяпровождению. То они прыгали по очереди с тарзанки, то отвозили проигравшего в лес с завязанными глазами, оставляли одного и наблюдали через камеру, которую цепляли к бейсболке, как он плутает по лесуке. Заблудиться окончательно, конечно, не давали, находили по маячку, которым снабжали проигравшего. Спускались с крыш домов со скалолазным оборудованием, прыгали с парашютом — развлекались как могли. При этом никого не принуждали, участвовали в этих играх только по желанию.

Аркадий вернулся в душниловку, чтобы выслушать «свой приговор». Это в шутку, конечно, но что придумают для него, догадаться невозможно. Скрученные бумажки с предложениями сложили в большой кувшин, теперь сам Аркадий должен был вытянуть себе участь. Не мешкая, вынул первую попавшуюся бумажку. Развернув, прочитал: «Перед рассветом пролететь, прикреплённым за трос на борту вертолёта, пятьдесят километров от города». Вот это да! Все молчали. Сегодня пятница, надо договариваться с пилотом на  завтра. Оплачивать полёт будут все участники игры в складчину, кроме проигравшего.

 

***

Мария Ивановна шла в отделение милиции, чтобы узнать, есть ли сведения о вертолёте.  Оказалось, что аэротакси заказывают довольно часто для поездок на дачу, охотники и рыболовы до отдалённых мест своего отдыха, те, кто не любит стоять в пробках по выходным на выездах из города или если до места невозможно добраться на машине.

Ребятам легко было найти заказ на ночной полёт.

Допрос игроков состоялся в городе. Пилот вертолёта прятаться не стал и рассказал всю историю ночного полёта в подробностях.

Заказ был необычным уже потому, что полёт должен был состояться перед рассветом. А условием полёта было то, что пассажир, закреплённый на тросе, должен пролететь от города не менее пятидесяти километров. Пилот отказался от таких условий, но двойной тариф заказчиков смог его уговорить. Трос с карабинами на оба конца пришлось заказать, но это не составило большого труда. 

В три часа ночи с субботы на воскресенье Аркадий с товарищами приехали на аэродром, где встретились с пилотом аэротакси. Закрепив трос к цепи на поясе Аркадия, другой конец троса с карабином пристегнули через открытую дверь вертолёта к металлическому поручню. Аркаша затрясся мелкой дрожью, но вида не подал. Пытаясь унять озноб, стал разминаться: приседал, размахивал руками, подпрыгивал, всем видом показывая готовность. 

Рассчитавшись с пилотом, ребята отошли в сторону, пилот включил двигатель и стал медленно поднимать вертолёт вверх. Аркадий, растопырив руки и ноги в стороны, качался на тросе, как маятник, с небольшой амплитудой, а потом стал медленно вращаться, удаляясь от аэродрома.

Скорость была небольшая, но ночной воздух пронизывал насквозь. Пролетая над небольшими домишками окраины города, Аркадий невольно стал жалеть себя и проклинать тот день, когда согласился играть в эти игры. 

Пилот на небольшой высоте летел в сторону от города, как договорились, выбирая места безлюдные, вдали от трассы. Пролетев пятьдесят километров, он сделал разворот над водоёмом, стал возвращаться обратно. Когда подлетел к аэродрому и медленно опустился на своё место, увидел, что ночного пассажира на тросе уже не было. Ребята в недоумении смотрели друг на друга, не зная что предпринять. 

 

***

Надо проводить экспертизу. «Как трос мог отвязаться от карабина? Хотя парень на нём вертелся, как беспомощная игрушка в руках судьбы. Если узлы были завязаны неправильно, трос мог развязаться». Настроение у Марии Ивановны начинало портиться. Глупость и нелепость всей затеи раздражали больше всего. Пора заканчивать, нервы уже действительно не те. Слишком близко принимать всё к сердцу становится просто опасно. «Может, и правда поросят завести? Не на откорм, а миников? Мини-пигги. Весёлые такие. Будут бегать, радовать».

Мария Ивановна вернулась домой тихая и молчаливая, прошла в свою комнату и, не зажигая свет, легла на кровать.