Стой или иди. О романе «Белый саксаул» Маншук Кали

Роман «Белый саксаул» — шаг вперёд для Маншук Кали: первая изданная книга и первый большой текст после пьес, повестей и рассказов. Роман написан в русле тем, которые автор освещала и в прошлых своих произведениях — столкновение традиционного казахского уклада с современными вызовами.

Главная героиня носит имя Улболсын, имеющее значение «пусть будет мальчик». В казахской культуре существуют десятки имён, которыми нарекали девочек в надежде «призвать» в семью наследника — Ултуар («пусть родится мальчик»), Улжан («душа мальчика»), Улдана («мудрость мальчика»). Имя бабушки героини — Жаныл — в буквальном переводе означает «запутайся» или «ошибись». Такие имена давали девочкам в надежде, что следующим родится мальчик. В традиционном обществе сыновья имели высокую ценность: мальчики считались продолжателями рода, именно их имена вносили в шежире — родовое дерево, и поэтому на женщин оказывалось большое давление со стороны родственников, особенно если в семье уже были дочери.

На первый взгляд кажется, что тема женщин с именем, отрицающим их гендерность, уже раскрыта в оптике деколониальности и фемписьма. Однако найти значимые тексты не удалось. Ошибочное впечатление сложилось благодаря переосмыслению архетипа в казахстанском кинематографе — в драме «Улболсын» (2021 г.), документальном фильме «Кызболсын» (2021 г.) и  сериале «Улболсын» (2023 г.).

Об отношении к девочкам в казахской культуре написано в первом же предложении романа: «её мнения никто никогда не спрашивал». Возможно поэтому главная героиня романа приняла своё имя без бунта, приспособилась к нему, не пыталась его поменять, её вполне устраивал сокращённый вариант — Уля. Её размышления о своём имени носят скорее философский характер: «Как сложно, наверное, было назвать ребёнка так, чтобы имя не повторилось, легко запоминалось. Так легче было отслеживать родословную, да и обмануть злых духов было куда важнее, поэтому ребёнку доставалось некрасивое или смешное имя. Детям имена придумывали старики, как и её саму покойная бабушка нарекла Улболсын». Но при этом ...«Уля всегда считала своё имя некрасивым, слегка унизительным». «Каждый раз, когда Уля слышала своё полное имя, она вздрагивала и хотела спрятаться, словно улитка в раковину... Словно внутри неё живут две разные девушки: Улболсын и Уля. Раньше она не понимала, что не является одной цельной личностью. Что, помимо неё, есть Улболсын, выполняющая функцию выходного платья, сращённого с кожей, а глубоко внутри есть настоящая Уля, задумчивая, молчаливая, недоумевающая».  Героиню мучает невысказанный вслух вопрос: дали бы ей родиться, если бы знали, что будет девочка?

На протяжении всего романа героиня ощущает внутреннюю пустоту, как будто страдает от скрытой депрессии, в этом можно увидеть влияние Харуки Мураками, центральные темы прозведений которого — депрессия, меланхолия и чувство одиночества. Героиня Магшук Кали даже замуж выходила, не испытывая к жениху любви. На сватовстве «сидела отстранённая, словно и не её пришли сватать».

Отдельно стоит упомянуть живое описание обрядов, что они означают и как проводятся сейчас — в начале XXI века. Правдиво и эмоционально на страницах романа воссозданы трое похорон и одна свадьба с соблюдением всех традиций:  похищение невесты; ұзату — обряд проводов невесты; беташар — обряд открывания лица невесты — «стоять одинокой фигурой среди незнакомцев <...>, чувствуя лишь накатившее волной одиночество»; құдалық  — приглашение в дом родителей келин; жертвоприношение бозқаска (животное с шерстью серо-синего цвета). Переданы и сакральное значения обрядов, и бытовые нюансы проведения. «Было решено совместить две традиции: дүние әкелу — демонстрацию приданого, и құда шақыру — приглашение сватов».  

Маншук Кали знает традиции на собственном опыте и передаёт уникальный протестный взгляд. «Она вдруг почувствовала внутри бунтарские ростки к старым, отжившим своё традициям, к толпе чужих людей, которым больше нечего делать, как бросать деньги, чтобы позже в награду посмотреть на её лицо». «Она уже не хотела быть здесь, хотела назад, в свою комнату, свернуться улиткой в кровати и накрыться одеялом...» «Уля, наблюдавшая такие поклоны келинок у своей родни, никогда не думала, как унизительно будет чувствовать себя на их месте».  Авторский взгляд придаёт особый вес роману.

Повествование разворачивается неспешно, предложения, не перегруженные сложными конструкциями, перетекают одно в другое, между абзацами выстроена логическая связь, и поэтому роман читается легко, но это настоящая большая литераутура, за каждым предложением ощущается глубина. Каждый герой не случаен и что-то добавляет в общее полотно. Показательно влияние времени на соседа Аралбая: он «курил трубку <...> и ходил вразвалку — эти две вещи выдавали в нём капитана корабля, которым он был в те времена, когда Аральское море ещё шумело, а в его водах водилось много рыбы». Даже имя его — Аралбай — неслучайно: когда его называли, море кормило и было центром региона, но море ушло, и с ним помельчал герой, пьяным гонял жену и так ударил пятилетнюю дочку по ушам, что она потеряла слух. И однажды ночью жена не пустила Аралбая, и он замёрз на крыльце собственного дома с топором в руках. Этот сюжет перекочевал из пьесы Маншук Кали «Голодная собака ворует».

В романе есть и размышления о роли мужчин в современном контексте: «Думая о своих предках, Жалгас отмечал, что настоящая мужественность с каждым поколением уменьшалась. Если посмотреть на прожитые годы он не совершил ни одного стоящего поступка. Его прадед Аманбай был баем, старейшиной, авторитетом, дед Сапаргали погиб на войне, отец Есен в десять лет смог одолеть волка». Мне видется и тонкая ирония в словах, что только родив сына «Жалгас обрёл бессмертие».

Но всё же центральные герои романа — «Улболсын, её мать — Галия, её мать Жаныл. Непрерывная цепь женского рода». Судьбы старшего поколения похожи.

Жаныл-аже выбрала мужа сама, она «сбежала от отца и вышла замуж за бедного кереитского парня». Галию (мать Ули) тоже украли по её согласию. «Раньше похищение невесты с её согласия вписывалось в старый уклад, в ушедшую картину мира». Представитель младшего поколения — Уля — ломает традиции: возвращается домой после похищения. «Уля стала перебирать в памяти все случаи похищения невест  и не припомнила ни одного, когда девушку вернули обратно. И соседскую Карлыгаш, и дочь старика Рахымбека, и Улину двоюродную тетку со стороны матери Батес — всех заставили выйти замуж за укравших их мужчин». Эта жестокая традиция всё еще актуальна для Казахстана. Так что Уля, то есть Маншук Кали, создала на страницах романа важный прецедент.

Выйдя замуж за представителя «патриархального старого мира, с традициями и обычаями, с чувством долга, с чувством вины и ответственности», Уля понимает, что «ей вдруг стало трудно дышать, словно, выйдя замуж, она лишилась свободы до крайней степени. Ей в прямом смысле указали весь жизненный путь, вплоть до места, где она будет покоиться после смерти». Героиня Кали — бунтарка, она решается выйти из уготованной для  неё женской матрицы, и это призыв для женщин отстаивать свои права на независимость, право выбора и личное счастье.

Отдельно стоит упомянуть философскую поэтичность при описании местности — здесь и высокая плотность смыслов, и образность, и эмоциональные эпитеты, и ритм: «Удивительно, какой бедной выглядела земля в их краю: ни тебе высокого дерева, ни ярких цветов, ни гор, ни озёр, только плешивая степь, но это снаружи. А в недрах люди добывали нефть, уран, цинк и всё бурили и бурили землю в надежде найти что-то ещё...» Кали упоминает и об экологической катастрофе: в романе студенты осенью и весной ездили «высаживать деревья на дно высохшего Аральского моря, чтобы остановить наступление песков».

И напоследок скажу о заглавном образе романа — саксауле. Он появляется на страницах романа многократно, как олицетворение женской судьбы: «Саксауловый лес. Стволы некоторых деревьев застыли в причудливых формах. Вот похожее на скрюченную старуху с копной седых волос <...> Одно дерево росло в сторонке, почти прямое, слегка ассиметричное, сформированное ветром <...> Так выглядело бы её шежире — женское родовое дерево, безымянное, затерянное в пустыне, высаженное для жизни на мёртвой земле».

Несмотря на общую минорную ноту романа, финал воспевает женскую силу, стойкость и красоту. Героиня, пройдя сложный путь,  находит поддержку у духа бабушки и родной земли, отправляя читателя к древним тенгрианским ценностям. В целом роман «Белый саксаул» можно воспринимать как этнокультурное исследование в рамках деколониальной оптики, в котором Маншук Кали выступает за самоопредление и социальную справедливость для женщин. Это сильный и важный голос в новой женской казахстанской прозе.