Прилив

— Вы первый раз на море?

Я поворачиваю голову, но из-под бело-зелёной панамки обращаются к женщине в ярко-красном купальнике с обгоревшей кожей того же тона. Да и вообще, с чего вдруг ко мне взрослые будут обращаться на «вы»?

 — Вы напрасно без головного убора, на воде тепловой удар легко получить. Сделайте вдох и окуните голову — станет свежее и безопаснее.

Я, вообще-то, тоже первый раз на море. Ныряю с головой. Зелёное солнце прохладное.  

— А вы часто ездите на море?

— Да, каждый год обязательно на две-три недели в августе.

— А мы первый раз. Подруга с большим трудом выбила через начальство путёвочки.

— В военном санатории?

— Да.

— Нравится?

— Ужас. Уже четвёртый день живём на раскладушках в актовом зале, ждём заселения в нормальный номер.

— Август — самый популярный месяц. Сотрудникам надо заработать. В санатории в два раза больше людей.

— То есть они без путёвок?

— Да, конечно.

— На наших местах?

— На чьих-то точно.

— И очередь к телефону ещё, всего четыре кабинки. Пришли с утра — очередь дошла только в половине третьего. Никого уже не было дома. А вы где живёте?

— В военном санатории, только в офицерском корпусе.

— Вы военный?

— Мне положена путёвка один раз в год.

— А как это?

— Как члену семьи военного.

— А где ваша семья?

— Дочка учится в Швейцарии.

Стоять на мысочках в солёной воде оказывается легко.

— А муж?

— Он умер.

— Ужас какой.

— Да, ужасная смерть — отравился метанолом.

— Он пил?

— Да.

— А вы когда замуж за него выходили, знали?

— Нет, ничего не знала.

— Вообще?

— Ну да, молодой, красивый капитан.

— Вышли замуж за военного?

— Да.

— И сколько вам лет было?

— Шестнадцать.

— Но ведь жениться можно только с восемнадцати лет.

— Нет, можно и с шестнадцати. Приехал полковник, пошёл, договорился в Райисполкоме в связи с исключительными обстоятельствами.

— А ваши родители?

— Они были счастливы.

— И что было дальше?

— Родилась красивая светловолосая девочка.

— Всё нормально у неё было?

— Да, нормально, почти не болела.

Солнце рассвирепело, начало хватать за нос и уши.

— И муж начал пить?

— Ну пил всегда, но через пять лет дали майора, а повысили кого-то другого. И оставили у нас.

— И совсем сорвался?

— Начал прикладывать руки, срывался на нас.

— Каждый день пил?

— Да.

— И допился?

— Никто не понимает, что произошло.

— Это как?

— Мы пришли с дочкой от родителей наутро, а он…  как бы это сказать… лежит.

— Ушли к родителям?

— Где-то за две недели до смерти стали уходить на ночь к моим маме и папе.

— Что случилось?

— Он заснул пьяный вечером, а дочка пришла ко мне: «Мамочка, меня папа ударил».

— За что?

— За четвёрку, я даже не помню по какому предмету.

— Совсем допился?

— Во втором классе маленький ребёнок.

Я чувствовал, как вода начинает толкать меня в спину.

— И что потом?

— Приехал генерал-майор, на свадьбе нашей был ещё полковником.

— Зачем приезжал?

— Большое ЧП.

— И чем всё закончилось?

— Ездили с ним на машине в Туртень, гуляли. Спрашивал, что мне нужно.

— А вы?

— Я всегда учиться хотела на инязе.

— И что?

— Дали квартиру двухкомнатную в Москве, зачислили в иняз на переводческий, назначили военную пенсию.

— И как вы учились?

— На отлично.

— Много читали?

— Да, на английском, французском, больше всего испанский любила.

— А работали?

— Нет, военной пенсии хватало. И ко мне всегда ходили однокурсницы с ребятами. У меня была своя квартира, никто не выгонял. Что-то читали, приносили свои картины, редкие книги. Я быстро начала разбираться. С кинофестиваля очень известный актер увёз картину и икону.

— А вы не хотели второй раз выйти замуж?

— Нет, мне хватило. И вы знаете, мужчины любым способом норовят обойти женщину с ребёнком.

— Но мне не даёт покоя смерть вашего мужа. Неужели его в части отравили?

— Подождите!

Я едва уже видел солнечный свет, но две тонкие белые руки подхватили меня и понесли к берегу.