Люди моей земли

Перевод с панджаби Юрия Серебрянского

 

Махамай

 

Она забыла имя своего любимого.

Май, сжав мне руку,

просит —

верни меня туда,

 

где осталась юность.

 

— В зеркалах живут старые феи, — говорит она, —

не заглядывай слишком долго.

 

Дорога к юности

огибает луну,

и в полнолуние

глаза становятся моложе.

 

Молодой месяц —

тонкая бровь

над небом.

 

Вот озеро —

здесь когда-то

упала моя слеза.

 

Рыбы не знают,

что умеют любить.

 

Ветер, коснувшийся меня,

улетел —

и снова вернулся.

 

В реке дремлет

камень,

скатившийся с горы.

 

Деревья не сражаются с ночью.

 

Отравленному

горькие плоды нима

кажутся сладкими.

 

Может быть, камни

принимают лунный свет

за обычный.

 

Она расчёсывает волосы

гребнем из слоновой кости —

будто время можно вытянуть

в длину прядей.

 

У гусениц зелёная кровь.

 

Беременная женщина

учится ходить уверенно —

ей рожать воина.

 

Разве паутина

когда-нибудь удерживала человека?

 

Оставь…

даже лепет ребёнка

кажется ей зловещим.

 

Чей-то силуэт

на её погребальных носилках.

 

На заре

она трубит в раковину,

спиной к аду,

лицом — к небу,

и Махамай всё ещё

ищет рай.

 

Я люблю весну —

она приходит ко мне

только раз в году.

 

Когда засыпаю,

гаснут и пламя,

и тьма.

 

Саван ложится на тело

облаком,

и даже в саване

она прекрасна.

 

Цветы на площади для кремации

не раскрываются полностью.

Запах наступления ночи,

плывущий над кладбищем,

пугает меня.

 

Почему родные

не сшили саван?

 

Мою тень
поцеловать не может никто —

даже я.

 

— Поставь за моей спиной лампаду, —

говорит Май, —

я полюбила

свою длинную тень.

 

Голубь мира

 

Ребёнок из столицы

кончиком карандаша

увлечённо выводит

след от пули.

 

Хочет участвовать

в конкурсе «Голубь мира»,

нужно занять первое место.

 

Нуру, что ушёл с овцами,

в лоб угодила

пуля, прилетевшая с той стороны.

В последний день поста.

 

Девочка понесла чай

отцу, чистившему кукурузу, —

писали, погибла —

перекрёстный огонь.

 

Ребёнок, родившийся здесь,

отправит на конкурс

пустой лист.

 

 

Лалл-Дид

 

1

Она безумная

выпила Дал.

 

В секунду

наполнила пустое озеро

своим молоком.

 

2

Сорвала яблоки с деревьев,

молоком их омыла

и вернула на ветки

 

3

Прижала к себе

синий цветок,

вскормила его молоком,

превратила в шафран.

 

4

Груди её

переполнились и пролились.

Первый снег — благословение.

 

 

Караван

 

К ручью,

бегущему из ледника,

дети тянули руки —

караван не остановился.

 

Облако

повисло над горой —

караван испугался.

Дети — нет.

 

Облако пронеслось.

Над городом — дым,

огонь.

Караван испугался.

Дети — нет.

 

Главный сказал:

девяносто в строю,

пятнадцать пали,

девять женщин, калсир,

 

оставили позади.

 

Дети всё равно

не боялись.

 

Но когда в пути

зарезали овцу,

когда запахло мясом,

и огонь стал ближе и больше —

 

дети испугались.

 

И замолчали.

 

 

Обычный

 

Он —

вовсе не добродетельный человек.

 

Может свеситься с балкона,

даже не напившись,

выругаться на корабль,

а потом упасть к лапам собаки.

 

Может вывернуть

из карманов все деньги

и отдать нищему.

 

Дома ссорится с женой

и с радостью получает от детей взбучку.

 

Пристально глядя на зёрна,

ждёт, когда распустится плод,

пока поколения проходят мимо.

 

Ходит босым,

горы благословений

 

носит в карманах.

 

Пчелу, что кружит над сахаром,

объявляет

не насекомым, а человеком —

и притом с положением.

 

Услышав зов инкылаба,

уже не заботится о собственном доме.

 

Не под силу обычному человеку —

нести на плечах тяжесть земли,

и поэтому он Атлант.

 

 

Уныние

 

Когда тоскливо —

слушаю птиц.

 

Ставлю на крышу

чашку с зерном,

ставлю воду —

и жду.

 

Когда ему скучно —

берёт ружьё

и уходит.

 

К вечеру

возвращается весёлым.

 

А я

становлюсь

ещё тише.

Ещё темнее.

 

 

Люди моей земли

 

люди моей земли

не ходят в храмы

не ходят в Гурдвару,

верят в Бога,

едят скромно,

никогда не болеют.

 

не обращаются к врачу,

не идут в больницу,

не ищут лекарства —

просто умирают,

когда приходит время.

 

мечом воюют против пушек,

дубинкой бьются с мечом,

на дубинку идут

с голыми руками,

а с безоружным

сражаются молчанием.

 

люди моей земли

всегда проигрывали

от молчания.