Рана

Карлыгаш проснулась и огляделась. В комнате никого не было. Как они могли уйти на уроки, не разбудив её? Она глянула на часы. На первую пару уже опоздала, потом окошко, значит, она свободна до двенадцати. Целых три часа. Можно было захватить ноты и пойти в актовый зал, там стоит немного расстроенный, но всё ещё годный для репетиций инструмент. Но девушка передумала. Есть вероятность застрять там надолго, да и вахтёрша будет приставать: почему не на занятиях? 

В комнате было необычно прохладно. Карлыгаш надела спортивный костюм и выглянула в окно. До чего же красиво! Солнце светит, деревья и улицы покрыты чистым, искрящимся снегом. Как же ей повезло учиться в таком красивом городе! В самой столице! Впервые за три года в Алма-Ате установилась настоящая зимняя погода. Даже сугробы местами образовались, как в родном посёлке. Внимание девушки привлекла группа парней и девушек, идущих вверх по Чапаева и поющих песню «Менің Қазақстаным». Кто это? Карлыгаш с трудом открыла створку окна. Когда молодые люди поравнялись с ней, она выкрикнула:

— Эй, қыздар, жігіттер! Куда вы? Что-то случилось?

Все разом обернулись к ней. Один из парней ответил ей:

— На митинг. Судьбу Казахстана решать. Присоединяйтесь!

— Сейчас! — ответила Карлыгаш и захлопнула окно.

Кажется, это он?! Тот парень, которого она встретила в парке Горького. Тогда она только приехала в Алма-Ату и пошла с сестрой на танцы. Он подошёл к ней то ли познакомиться, то ли на танец пригласить. Но Карлыгаш не смогла и слова вымолвить от волнения. Потом Риза увела её домой. Теперь он стоял у общежития и ждал её. Бывает же такое!

Карлыгаш обулась, надела пальто и только в коридоре вспомнила про шапку и варежки. Она нащупала в кармане студенческий, проездной, мелочь и не стала возвращаться. Девушка бежала вниз по лестнице и видела, как ей что-то говорит вахтёрша, но сделала вид, что не слышит, и выбежала из здания. Поворачивая на улицу Чапаева, девушка замедлила шаги, чтобы скрыть волнение.

Он стоял один и обрадовался, увидев её:

— Я подумал, что вы пошутили.

Карлыгаш смущённо опустила глаза. Они вместе зашагали вверх по улице. Он первым нарушил молчание.

— Кстати, меня Азамат зовут. Я в политехе учусь на четвёртом курсе.

— Карлыгаш, третий курс музыкального училища, фортепиано, — казённо представилась девушка.

Парень улыбнулся и выставил локоть, чтобы Карлыгаш могла взять его под руку. От смущения она сделала вид, что не заметила этот жест.

— Мы идём на новую площадь, на митинг против назначения Колбина.

— А кто это? — спросила Карлыгаш.

— Не слышали? Конаева с должности сняли и назначили человека из России.

— С какой стати! — возмутилась Карлыгаш.

— Вот и мы против, идём протестовать.

— Правильно! И я с вами. — Девушку настолько взбудоражила эта новость, что она забыла о смущении.

К площади стекались люди со всех сторон, в основном молодёжь. Возле трибуны сгрудились милиционеры в сапогах и длинных шинелях, с кобурой на поясах. Проходя мимо них, Карлыгаш слышала, как казах средних лет в дорогой меховой шапке давал им распоряжения. Азамат махнул мужчине рукой, тот нахмурился и сухо кивнул в ответ. Девушку охватила тревога и ощущение чего-то страшного и непоправимого.

— Он из ЦК. Вчера по его распоряжению люди по общежитиям ходили, призывали студентов на митинг. Не переживай, он свой, — сказал Азамат.

Почему-то слова парня не убедили Карлыгаш.

Они продвинулись к центру площади, где Азамат познакомил её с друзьями. Потом они пели патриотические песни, выкрикивали лозунги. Друзья Азамата принесли плакаты, которые они растягивали и выходили с ними на передний план. Они целый день перемещались по площади, знакомились и общались со вновь прибывшими. В толпе время от времени появлялись хорошо одетые городские мужчины. Они тихими, вкрадчивыми голосами подбадривали протестующих, говорили о национальной чести и достоинстве казахов. Азамат в группе с несколькими парнями координировал переговоры с представителями власти, Карлыгаш вместе с другими девушками носила плакаты, скандировала лозунги, пела песни. Она заметила, с каким уважением окружающие относятся к Азамату, как подчиняются его командам. Девушка смотрела на него, и на душе становилось тепло, Карлыгаш даже не замечала холод.

К вечеру Азамат объявил, что скоро приедет большой человек из Москвы:

— Он председатель партийного контроля в ЦК КПСС, он принимает решения. С ним будем разговаривать.

Азамат собрал вокруг себя человек десять, и они направились к трибуне.

Вскоре с их стороны раздались свист и возгласы негодования. Потом прибыли члены политбюро Казахской ССР. Свист и возмущения усилились. 

— Қазақша сөйле! — услышала Карлыгаш.

Студенты начали возмущаться, что представители политбюро не говорят по-казахски. Потом они начали требовать Конаева:

— Қонаев келсін! Қонаев! Қонаев!

Когда стемнело, среди митингующих появилась пожилая казашка. Карлыгаш видела её издалека, но ребята рассказали, что женщину накануне избили за патриотические слова. По площади прокатилась волна неодобрения и агрессии:

— Наших матерей избивают! Они переходят границы! Что это за власть! Где Конаев?

Когда окончательно стемнело, милицейские патрули начали отступать в сторону и послышались крики:

— Колбин приехал! Давайте спросим у Колбина!

Карлыгаш видела, как толпа двинулась в сторону трибуны. Через некоторое время молодёжь ринулась обратно.

Вместе с окрепшим морозом на площади сменилась обстановка: пропали представители власти, вместо милицейских нарядов по периметру выстроились курсанты в зелёных фуражках. Карлыгаш снова почувствовала внутреннюю тревогу и почти животный страх, она оглядывалась и искала пути отступления. Азамат словно почувствовал её опасения, взял за руку:

— Ты замёрзла. На, надень мои перчатки.

— Очень холодно! Надо уходить, — сказала Карлыгаш. 

В это время завыли сирены. На площадь с двух сторон въехали милицейские и пожарные машины, бронетехника и автобусы. Из них поспешно выходили военные с сапёрными лопатами и гражданские славянской внешности с арматурой в руках. Они строем двинулись на толпу. Карлыгаш начала оглядываться и искать, куда бежать, но поняла, что уже поздно: их окружили плотным кольцом. Она видела, как прямо перед ней двое гражданских начали избивать прутьями Гульсум, как военный ударил лопатой Даригу, как та упала и он потащил её за окровавленную косу в сторону автобуса. К Карлыгаш приближался военный, когда подбежал Азамат и прикрыл её собой. Удар сапёрной лопаты пришёлся ему по затылку. Через несколько секунд он упал рядом с Карлыгаш с рассечённой головой, кровь хлестала из раны. С истошным криком девушка помчалась вниз в сторону домов. В это время толпа оттеснила окружение, и Карлыгаш вместе с группой девушек удалось вырваться из кольца. Она словно не видела и не слышала ничего вокруг, только бежала, напрягая все силы и чувствовала за собой дыхание опасности. Вдруг кто-то сбил её с ног и потянул к себе со стороны бетонного ограждения.

— Тихо! — сказал голос и посадил её рядом с собой за мусорный бак.

Она увидела рядом закутанное в шарф лицо, лишь глаза блестели в темноте. От прикосновения с землёй Карлыгаш ощутила холод по всему телу. Она вспомнила рассечённую голову Азамата на снегу, бьющую струю крови и закрыла ладошкой рот, чтобы не закричать.

Они, затаив дыхание, слышали рядом топот сапог. 

— Вот сука! Куда она делась?

— В подъезде спряталась. Побежали к дому!

Карлыгаш сидела со своим спасителем, пока вокруг всё не стихло.

— Вставайте, надо идти, — сказал мужчина. Он протянул руку, и она ощутила тёплую сильную ладонь, которая подняла её, как пушинку.

Карлыгаш шла за ним по инерции. Они перебежками двигались по дворам, между домами и сараями. Местами прятались, пропуская патруль и бегущих от преследования людей. Через некоторое время они оказались во дворе частного дома. Мужчина открыл ключом навесной замок и завёл Карлыгаш в дом. Не включая свет, он провёл девушку в комнату, указал на батарею отопления и бросил на пол матрас. Карлыгаш подошла к горячей батарее, постелила матрас и прилегла. Согревшись, девушка закрыла глаза и уплыла в сон.

Она проснулась от жары и пульсирующей боли в руке. Уже рассвело, и девушка рассмотрела комнату. Она лежала на полу, на матрасе, постеленном поверх толстой кошмы. Кроме стола с несколькими табуретками и газовой плиты, в комнате ничего не было. Над столом у стены — полки с кухонной утварью. Карлыгаш посмотрела на свои руки и увидела по центру левой ладони открытую рану с запёкшейся кровью. Она не помнила, когда и где поранилась. Девушка встала, сняла пальто и прошла в соседнюю комнату. В скромно обставленном барачном домике из двух комнат и прихожей никого не было. Девушка дёрнула входную дверь и поняла, что её заперли снаружи. В закутке прихожей она обнаружила туалет и раковину. Над раковиной висело старое, местами ржавое, с чёрными пятнами зеркало. Карлыгаш посмотрелась в него и испугалась своего отражения. На бледном лице — засохшие пятна крови, запавшие, потухшие глаза. В голове промелькнула сцена с окровавленной головой Азамата. У Карлыгаш помутнело в глазах, она присела на пол и почувствовала сильный рвотный рефлекс. Девушка вспомнила, что не ела и не пила уже целые сутки, но организм продолжал выдавливать из себя горькую кислотную жидкость. Карлыгаш сидела на полу, пока не стихли спазмы в желудке. Потом встала, держась за стенку, и умылась правой рукой, не глядя в зеркало. Промыла ладонь вокруг раны. Она вернулась в комнату, нашла на полке зелёнку. Попробовала обработать рану и закричала от боли. 

— Что случилось? — В дверях стоял широкоплечий мужчина лет тридцати, с продуктами в сетке. 

— Рука!

Мужчина снял в прихожей ботинки и фуфайку. Подошёл к Карлыгаш и оглядел ладонь.

— Глубокая рана, надо зашивать, — сказал он.

— Не пойму откуда это? — сказала девушка, настороженно рассматривая мужчину.

Мягкие, кошачьи движения. Проницательный взгляд из-под густых бровей. Боксёрский нос с кривизной. На запястье — наколка.

— Ты же на гвоздь напоролась вчера.

— Не помню.

— Ты местная? — спросил мужчина.

— Нет.

— Есть родственники в Алмате? 

— Да. Дядя, тётя и сестра.

— Где они живут?

— На первой Алмате.

— Дядя где работает?

— Хирургом в больнице.

— Тогда тебе повезло. В больницу обращаться опасно: сразу заметут. Ладно, идём похаваем, и я тебя провожу.

— Я сама могу доехать.

Мужчина усмехнулся и спросил:

— Атың кім?

— Қарлығаш.

— Давай, Карлыгаш, проходи за стол, поедим и отвезу тебя к родственникам. Мне ещё отсыпаться после ночной смены.

— А кем вы работаете?

— Кочегаром в котельной. Можешь называть меня Мухтар.

— Рақмет, Мұхтар аға, — сказала Карлыгаш, садясь за стол.

 

***

 

Перед выходом на улицу Мухтар забинтовал Карлыгаш руку и дал ей рабочие варежки.

— Надень. Не надо рану светить.

— У меня свои, — сказала она, вытаскивая из кармана перчатки Азамата. 

Они долго спускались дворами вниз, пока не вышли на остановку на улице Кирова и сели в автобус до вокзала «Алма-Ата 1». 

На остановке «Кинотеатр "Шугла"» в автобус вошли двое милиционеров. 

— Отвернись к окну и делай вид, что спишь, —  сказал Мухтар. 

Милиционеры проверяли документы у мужчин. Карлыгаш слышала, как они подошли к Мухтару и проверили его паспорт.

—  А это кто? Она с тобой? —  спросил один из милиционеров.

—  Не знаю, —  ответил Мухтар.

—  Как это не знаешь?! Вы же вместе зашли! —  выкрикнула женщина, сидящая напротив. —  Они разговаривали, я слышала.

Кто-то тронул Карлыгаш за плечо. Она притворно-нехотя открыла глаза.

— Документы есть?

— Студенческий. —  Она достала документ из кармана и протянула милиционеру.

— Куда направляетесь, Карлыгаш Аманжоловна?

— К дяде, на первую Алмату. 

— Кем он вам приходится? — указал милиционер на Мухтара.

— Никем.

— Врёт! Они знают друг друга! — сказала женщина.

— Я спросила его, едет ли этот автобус до первой Алматы, — сказала девушка. 

— Покажите руки! — сказал второй милиционер, заметив, что девушка держит левую руку в кармане.

— Что с ладонью? — спросил милиционер.

— Порезала случайно...

— Вставайте оба! Проедем с нами.

Женщина с торжеством во взгляде уставилась на Карлыгаш и Мухтара:

— Я же говорила! Подозрительные они! Понаехали и теперь митинги устраивают. Наших детей в детских садах убивают. Не понимают человеческого отношения!

— Базар фильтруй! — разозлился Мухтар.

— Вот! Смотрите! Он мне угрожает! — завопила женщина.

— Не кричите! Вы мне мешаете! — сделал ей замечание водитель.

— И водитель с ними заодно! Бандиты! Все они такие! Понаехали из аулов! — продолжала кричать женщина.

Не успели Мухтар с Карлыгаш встать, как у обоих милиционеров одновременно затрещали рации. Они выбежали из автобуса и дали знак водителю, чтобы ехал дальше. 

Женщина, сидящая напротив, прижала к груди дерматиновую сумку и отвернулась к окну. Через несколько остановок она собралась выходить. Встала заранее, прошла к выходу и с опаской оглянулась на Мухтара.

— Я пойду. Разберусь, кто и откуда понаехал. А ты сойди за одну остановку до вокзала, а то там ментов полно, — сказал Мухтар и вышел вслед за скандальной женщиной, как только остановился автобус.

Она видела в окно, как Мухтар кошачьей походкой следовал за спешащей через пустырь женщиной.

Карлыгаш вышла из автобуса, как он велел, и благополучно дошла до дома. 

Дядя был дома. Он обрадовался, увидев Карлыгаш. Девушка придумала по дороге историю о том, как напоролась на гвоздь, когда, поскользнувшись во время гололёда, хотела ухватиться за забор. Дядя сделал вид, что поверил. Пока он обрабатывал и зашивал ей рану, по телевизору выступал Колбин. Он рассказывал о хулиганах и наркоманах, устроивших восстание на площади Брежнева. В конце выступления Колбин пообещал, что выучит за шесть месяцев казахский язык и будет впредь выступать только на казахском. С тех пор Карлыгаш слышала такие обещания от многих людей. Но ни один из них так и не заговорил по-казахски.

Через пять лет после Желтоқсана Карлыгаш увидела по телевизору фотографии некоторых друзей Азамата. Их признали героями и жертвами национально-освободительного движения. В честь одного из них назвали улицу.

Карлыгаш долго искала информацию об Азамате, ходила в институт, в различные архивы, но ничего не нашла. Один из его друзей, по слухам, был реабилитирован и стал депутатом. Карлыгаш нашла его телефон и даже дозвонилась ему, но депутат сказал, что не знает никакого Азамата, и бросил трубку.

Каждый год на телевидении и соцсетях появляются новые свидетели и герои Желтоқсана… Карлыгаш иногда кажется, что события того дня ей приснилоись, только левая рука ноет в морозные ночи, напоминая об Азамате и Мухтаре.

Карлыгаш собиралась навестить Мухтара, но так и не осмелилась. А в 90-х бараки снесли и построили на их месте микрорайон.