Ирина Гумыркина

70

Белый цветок в грязи

Книга «Мальчик из Бухенвальда» Робби Вайсмана в соавторстве с Мьюзен Маккелланд простояла на полке моего книжного шкафа больше года, прежде чем я решилась её прочитать. История ребёнка, пережившего Холокост, пугала и отталкивала на фоне войны в Украине, а потом — войны Израиля и Палестины. Ненависть, раскол в обществе и непонимание будущего и так переживаются слишком болезненно. К тому же помнится то потрясение, которое вызвала книга «Солнце мёртвых» Ивана Шмелёва — на мой взгляд, одна из самых по-человечески страшных книг о войне: я читала её с большими перерывами, поскольку было эмоционально тяжело.

Но «Мальчик из Бухенвальда» оказался совсем другим не оправдавшим мои ожидания страха. Хотя вполне возможно, что это просто эмоциональный барьер, воздвигнутый после 24 февраля 2022 года. Или потому что Бухенвальд давно стал историей, далёким прошлым, а Ирпень и Буча — то, что происходит здесь и сейчас. Правда, в процессе чтения всё же проводишь параллели с сегодняшним днём  и довольно часто, и становится не по себе. Однако эта книга больше о жизни, чем о смерти.

Автор книги Ромек (Робби) Вайсман — польско-канадский педагог и активный член канадского сообщества переживших Холокост. Родился в 1931 году в польском городе Скаржиско-Каменна. В 1941 году жил в еврейском гетто, во время оккупации работал на оружейном заводе, где производили боеприпасы и снаряжение для Вермахта. В 1944 году был отправлен в концлагерь Бухенвальд. Освобожден вместе с другими еврейскими узниками 11 апреля 1945 года американскими военными. В 1949 году Вайсман эмигрировал в Канаду, и с 1980-х годов активно рассказывает о Холокосте.

Несмотря на ту боль, которую вызывает слово «Холокост», читать книгу — практически безболезненно. Повествование в начале книге — спокойное, без нерва. Воспоминания о счастливой семье и о чудесных спасениях от смерти, в том числе эсэсовцем. 

Вообще, на протяжении всей книги — а равно и жизни — Ромека сопровождает чудо. Да и вся история его жизни в то время больше похожа на сценарий голливудского фильма, обязательно с хэппи эндом. Потому что не может так быть, думаешь ты. Потому что знаешь другие истории людей, переживших войну.

Муж моей двоюродной бабки практически всю Великую Отечественную войну пробыл в немецком плену. Так вышло. Единственное, что я помню из рассказов в семье — выжил он отчасти благодаря одному из эсэсовцев, который жалел пленных, приносил им еду и воду. После освобождения почти всю оставшуюся жизнь дед жил с клеймом предателя Родины. Потому что выжил. Реабилитировали его за несколько лет до смерти — он умер в середине 1990-х. И до самой смерти он не мог ни слушать военные песни, ни смотреть фильмы о войне. Потому что глубокая психологическая травма не только не позволяет возвращаться в воспоминания, приносящие страдания, но и лишает воспоминаний о прежней — счастливой, довоенной — жизни («…Но между 1939 и 1945 годами я лишился этих воспоминаний. Впоследствии они вернулись назад, но только фрагментами — разрозненные обрывки, напоминающие лоскутки ткани…») или даже становится смертельной («Они боялись, что я что-нибудь с собой сделаю, как некоторые мальчики из Бухенвальда после освобождения. Им приходилось столько выживать, что они поняли — жить дальше не имеет смысла, и, как те люди, бросались на заборы под электрическим током, просто кончали с собой»).

Ромек был на волосок от смерти несколько раз, и всё равно оставался жив, и даже нашёл живой свою сестру Лию, а, потеряв всю остальную семью, почти обрёл новую. Однако чудо не только в том, что он выжил, «пройдя долиной смерти», а в том, что «даже в темноте можно увидеть свет». А света в книге довольно много. Точнее — любви.

«Но нельзя забывать ещё и о том, что любовь сильней ненависти»

В отличие от книги «Солнце мёртвых», романе-дневнике о Красном терроре в Крыму, где Шмелёв повествует о голоде, бандитизме, предательстве, убийствах, мальчик из Бухенвальда мало рассказывает о жизни в концлагере — лишь частично, отрывками, которые контрастируют с жизнью «после». Психиатры, обследовавшие выживших детей, опасались, что им никогда не удастся вернуться к нормальной жизни после пережитого, более того, они не доживут и до 40 лет. Но в книге как раз повествуется о реабилитации, социализации, возвращении к такой жизни после освобождения: новые знакомства, в том числе с известными людьми, походы в рестораны, оперу, музеи, романтические отношения, учёба в школе, в перспективе — университет. В процессе чтения кажется, что всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но в реальности такая жизнь, несмотря на её успешное развитие — если можно так выразиться, — пугала выживших мальчишек, точнее, пугала её неизвестность («Среди нас были те, кто нуждался в воспоминаниях о тюрьме, потому что свобода несла с собой, по крайней мере для меня, ощущение постоянной тревоги. <…> Незнакомое казалось пучиной, из которой мне не выбраться»).

Выжить в лагерях Ромеку помогла любовь: его — к своей семье, чья-то — к нему и другим детям, для которых «богами в лагерях были коммунисты, которые заботились о них» («Боги, которых я видел в Бухенвальде, — это Большой Вилли и Яков»[1]). Но не только: и среди немцев встречались человечные.

Но несмотря на чудо, Вайсман «лишился какого-то сокровища, которое необходимо вернуть, прежде чем выйти на свет». Нацисты отняли у каждого из выживших — личность и веру, у целого народа — идентичность.

«Меня зовут 117098. Вот кем я был целых три года. Я забыл, кто я такой»

Вспомнить, кто ты и откуда или, наоборот, забыть. Сегодня, на фоне новой войны, — это главный вопрос не только для русскоязычного населения, но и для всех остальных. Ромек, отказавшись от приёмной семьи, готовой дать ему блестящее будущее с высшим образованием, уезжает через океан, в Канаду, в поисках самого себя («Я должен найти в жизни собственный путь»). Хотя он понимал, что эмиграция — тоже нелёгкий путь. Но он решил уехать, потому что вспомнил, кем он является: он — Ромек Вайсман, родился и рос в Скаржиско-Каменне, в Польше, в еврейской общине, в вере и любви. Его научили принимать и дарить эту любовь, а потому его путь: объяснять людям, что евреи им не враги и что любовь сильнее ненависти. Пожалуй, сегодня аналогичным путём проходят многие уехавшие из России. 

Однако многие другие, как мальчики из Бухенвальда, не осознают, что «сражаются друг с другом», особенно в информационной войне. И как абсурд книги Джорджа Оруэлла «1984» стал вдруг сегодня воплощаться в реальность в постсоветских странах, так и книга о Холокосте становится отражением современности — людей, ненавидящих людей по национальному признаку, борьбы добра со злом, любви — с ненавистью. Но история одного человека — Робби Вайсмана — показывает, что в конечном итоге любовь сильнее ненависти.

Эту книгу сегодня — на фоне всех войн и межнациональных конфликтов — однозначно стоит прочитать пусть не каждому, но — большинству. Чтобы понять, кто мы есть на самом деле и откуда. И что даже в грязи можно увидеть белый цветок.

«Перед самым рассветом, когда в лагере стояла полная тишина, Абе, однако, согласился бежать со мной. Откуда нам было знать, что до свободы осталось каких-то пару часов? Нам представился шанс — везде, в том числе в казармах СС, было тихо. Мне не пришлось напоминать Абе, что караульные на сторожевых башнях могут и не спать и что обычно они используют заключённых, которые покинули свой барак, в качестве мишеней, тренируясь в стрельбе, и если кто-то выйдет помочиться или покурить, его ждет смерть.

Когда мы с Абе пробрались наружу, то первым делом вымазали грязью лица и белые полосы на лагерных робах, надеясь, что такая маскировка нас спасёт.

Пока мы по сантиметру, практически на цыпочках, пробирались к металлическим воротам, я увидел цветок.

Белый цветок, выросший в грязи.

— Кажется, мы умерли, — шепнул я Абе».



[1] Большой Вилли — Вильгельм Хамман, староста блока 8 в лагере. По рассказу Вайсмана, когда-то он работал учителем, состоял в Германской коммунистической партии, был городским главой, членом парламента от провинции Хессе.

Яков, он же Готфман Яков Семёнович, » клоун-эксцентрик Ростовского цирка. Попал в немецкий плен осенью 1941 года под Ельней. Чтобы скрыть еврейское происхождение в плену, пользовался чужими документами на фамилию Никифоров. Активный участник подпольного лагерного движения.

Ирина Гумыркина

Ирина Гумыркина — родилась в 1987 году в г. Зыряновск (Алтай) Восточно-Казахстанской области. Журналист, редактор. Обучалась в Открытой литературной школе Алматы на семинарах поэзии и литературной критики. Стихи публиковались в журналах «Плавучий мост», «Простор», «Этажи», «Звезда», «Перископ», «Дружба народов», «Юность», «Формаслов», «Крещатик», в альманахах «45-я параллель» и «Литературная Алма-Ата», на сайте «Полутона». Главный редактор журнала «Дактиль».

daktil_icon

daktilmailbox@gmail.com

fb_icontg_icon