Александр Чулков

246

Решимость

Скатившись на дно, ты повстречаешь покорителя этих высот…

 

С ногами взобравшись в кресло, она обняла свои заострённые коленки и, прикусив зубами пирсинг, маленькую серёжку-капельку под нижней губой, стала думать. Обычно она сначала делала, а уже потом думала, но тут был особый случай — она собиралась стать женщиной.

«Гадкий утёнок, — вспомнила она своё домашнее «погоняло» и со всей дури сжала зубы на серёжке. — Ещё посмотрим, кто из нас гадкий!»

Перед глазами стояла вся её многочисленная семейка. Она внимательно вглядывалась в каждого. Вот отец. «Наклепал» шестерых и исчез в неизвестном направлении.

«Где его носило? Недавно явился, как ни в чём не бывало, а у мамы-то давно другой. Но мама же добренькая — впустила его обратно домой... Блин… Как они втроём?.. Короче, это их проблемы. Эх, мама, мама…»

«Какой же у мамы большой рот. Вот почему от неё мне достался только этот рот? У мамы-то лицо круглое, а у меня острое. Мож, поэтому у неё ямочки на обеих щеках, а у меня только на одной? — Её мысли резко перетекли на школьные проблемы. Со школы меня стопудово попрут! Если бы не мать, давно бы вытурили. Но мама всего лишь завхоз. Завхоз… — скривилась она. — Обычная техничка… Уборщица… Поломойка…»

Но со школой надо было что-то решать.

«На второй год меня точно не оставят. На хрена им этот гемор? Документы всучат и пина под зад».

Она стала прикусывать серёжку. Перед глазами промелькнуло лицо «классухи», которую «подкидывало» от этой её привычки «жевать» серёжку.

«Классуха» одновременно любила её и ненавидела. Ненавидела за постоянные прогулы, курение в туалете, пьянки со старшеклассниками и прочие выходки. Но всё это забывалось, когда речь шла о школьных постановках. Все главные роли были её.

Она перестала «жевать» серёжку. От мысли о сцене её сердце заколотилось как бешеное.

«Вот можно бы было в школу ходить только на репетиции и на спектакли я бы в этой грёбаной школе жила!»

Чтобы успокоиться, она снова вцепилась зубами в серёжку, с трудом вернувшись к мыслям об учёбе.

«Может быть, он… — она посмотрела на дверь спальни, — …оплатит учёбу в колледже?»

Вообще-то, учёбу мог оплатить её старший брат по матери, но он все деньги тратил на свою молодую жену.

«Вот на хрена нашей снохе его бабки?  Ей же на панели неплохо платят».

Перед её глазами закружился калейдоскоп бесчисленных семейных попоек, которые обычно начинались каждую пятницу и в лучшем случае заканчивались к понедельнику, при этом бухла никто не жалел. В её обязанности входило накрыть «грамотную поляну» и по возможности следить за порядком. Готовила она хорошо и с душой, правда, с продуктами была всегда засада. А вот уследить за порядком… Однажды её поставили к стене и стали кидать ножи, как в цирке, стараясь воткнуть нож поближе к ней. В тот момент ей это казалось очень круто. Она представляла себя на арене цирка.

«Эти пьяные дебилы могли меня зарезать на хрен. Чудо, что ещё ни разу не произошло несчастного случая».

От воспоминаний её стало колотить мелкой дрожью. Они ведь и топорами друг в друга кидали, и по кругу девиц пускали, и сноха давно переспала со всеми её братьями, и подружка её тоже. Но когда их самый старший брат по отцу оказался в постели с сестрой, блевать потянуло всех без исключения.

«Эх сестрица, сестрица…— думала она о старшей сестре. — Сноха наша хоть зарабатывает, а ты всем подряд даром даёшь! Хоть бы о сынишке своём подумала. Ребёнок ходит в обносках, а эта шляется. Да ещё и помаду всю свою спрятала, тварь! Хожу, как дура, с ненакрашенным ртом». И она плотно сжала губы. Почувствовав серёжку, она опять прикусила её, сосредотачивая мысли.

С ними жил ещё и младший брат.

«Младший брат, не так не сяк… — шутливо подумала она, и тут же скривилась, вспомнив, что он спит с её лучшей подружайкой. — Трахается с ним, а сама его стыдится, рядом с ним на районе даже стоять отказывается. В западлу ей, блин».

Брательник картавил, к тому же был худой, да и в целом невнятный какой-то. Ей было его немножко жаль.

Самой умной из всех была её средняя сестра. Выскочила замуж и свалила из их «гадюшника». Теперь они виделись редко. Она вспомнила их последнюю встречу, и как сестра «лечила» её: «Малая, что ты опять с собой сделала, у тебя же такие пышные русые волосы, этой дешёвой краской ты их совсем сожгла, теперь свисают, как чёрные сосульки. И что за траурная окантовка вокруг глаз? Ты что — гот? Из-за этой косметики лица не видать!»

Где-то на подсознательном уровне она ощущала, что раскрывать окружающим свою лебединую сущность не стоит заклюют. Одежду она донашивала за старшей сестрой, или перепадало что-нибудь от снохи. Так что, несмотря на свою невинность, выглядела она обычно как малолетняя шлюшка.

Она посмотрела на дверь, ведущую в спальню.

«Вроде нормальный, прикинула она, — не бухает, не курит, но не чмо. Вроде…»

Она опять прикусила серёжку и вспомнила: «Целуется офигенно. Серёжку мою так нежно с обратной стороны прикусывает. Похоже, опытный. Блин, он же со снохой нашей жил. Уж она-то научила его— её передёрнуло от омерзения. — А если после этого он меня прогонит?! — испугалась она, но тут же себя успокоила:Не-е-е, этот воспитанный, ему совесть не позволит. На крайняк — ментами припугну».

Она поморщилась: последняя мысль ей была противна она, как и все на районе, презирала «мусоров» и «по-любой не замусорится».

Она вздрогнула, услышав сигнал часов, отмеривших очередной час её корявой жизни. Пора было принимать решение. Ей нужно было вырываться из своего болота, но получится ли зацепится за?.. Она вдруг поняла, за что она планирует сегодня зацепиться, и ей стало противно от самой себя.

«Лучше бы я набухалась, а то от этого коктейля ни в голове, ни в жопе, со злостью подумала она и тут же осеклась:Хоть не как все по пьяной лавочке, а потом не вспомнишь, с кем и как».

Она опять посмотрела на дверь спальни. Ей стало страшно, и она закрыла глаза… «Хочу улететь с лебедями!» — прошептала она и решение было принято.

Глубоко вздохнув, она открыла глаза, опустила ноги на пол и встала, гордо распрямив спину. Двумя лёгкими прыжками она преодолела расстояние до двери. С шумом выдохнув, она прикусила зубами серёжку и повернула ручку двери. В спальню вошла, полная решимости… 

Александр Чулков

Александр Чулков — родился в Алма-Ате в 1980 году. В 1998 поступил на журфак в Санкт-Петербургский университет и уехал жить в Россию. В 2007 вернулся в Алматы, занимается разработкой ПО. Студент Открытой Литературной школы Алматы.

daktil_icon

daktilmailbox@gmail.com

fb_icontg_icon