Асель Анди

361

Рассказы

Буран

Мужество состоит не в том,

чтобы слепо не замечать опасности,

а в том, чтобы видеть и преодолевать ее.

 Жан Поль

 

Машину крутануло и вмиг снесло с дороги. Глухой удар  мы во что-то въехали. Открыв глаза, понял  в сугроб.

 Жансая! Ты как, Жансая?!

Она оцепенела от шока. На силу удалось разжать её пальцы, вцепившиеся в ручку двери.                       Я прижал жену к себе, она вздрогнула и заплакала.

 Тсс, всё хорошо…хорошо… Как ребёнок?

Жансая была на шестом месяце беременности. Она осторожно пощупала свой живот, прислушалась к ощущениям. И облегчённо выдохнула. Я тоже.

 Так, аккуратно откинься назад. Дыши, главное. Пойду посмотрю, что там.

Выйдя наружу, стало ясно  мы застряли по самое не хочу. В другой ситуации можно было бы откопать колёса, но только не в буран. Я прищурился, спасаясь от летящего снега. Оглянулся: вокруг белым-бело. Трассу заметало с каждой минутой. «Что делать? Думай! Может, попытаться сдать назад и выехать? А если увязну ещё больше? Блин!»

 Сажусь за руль и давлю на газ. Передние колёса ведёт из стороны в сторону, но машина плотно сидит «на брюхе» и остаётся на месте. Продолжаю  бесполезно. Жансая молчит и неотрывно смотрит на меня. С силой сжимаю руль и всаживаю педаль в пол.

 Ну же! Давай!  не сдерживаюсь я. Тщетно.

 Серик, что теперь делать?

 Я думаю...

«Выехали около шестнадцати ноль-ноль. Проехали границу области. Значит, мы где-то в семидесяти километрах от Муздыбулака, а до Акбеля ещё пятьдесят. Сотка тут не ловит, а до развилки примерно километр… Точно! Надо попробовать добраться до неё, там-то ловит сеть! Если закутаться получше и идти, пригнувшись к земле, может, и получится…»

 Не вздумай!

 Что?

 Я вижу по тебе, что ты хочешь сделать. Не вздумай оставить меня здесь одну!

 Жансая, пока ещё есть зарядка, можно поймать сигнал. Нужно всего лишь пройти немного вперёд.

 Ты с ума сошёл?! Да ты замёрзнешь там! Я не пущу тебя!

 Успокойся, я сказал! Уже темнеет, мы не можем долго оставаться тут! А так есть шанс дозвониться до Серёги. Ты умереть хочешь?!

Она замолчала. Её руки тряслись. Я постарался взять себя в руки:

 Жансая, всё очень серьёзно. Скоро ночь, значит, станет ещё холоднее. Бензина у нас осталось восемнадцать литров. Даже если жечь экономно, нам не хватит протянуть до утра. Понимаешь? И если не приедет какая-то помощь, то... кхм. Посмотри на меня. Сейчас я достану из багажника вещи. Термос тут, еда тоже. Ты сядешь на моё место. Я укутаю тебя хорошенько. Когда выйду, засеки время, поняла? Заводи мотор на пятнадцать минут, а потом глуши. Как только почувствуешь, что машина остывает, заводи снова. Слышишь?

 Да…

В багажнике лежали старая куртка и одеяло. Им я укутал Жансае ноги. Куртку натянул поверх своей.

 Следи за временем и не усни, иначе замёрзнешь. Всё поняла?

Она кивнула. Мы крепко обнялись.

 Я вернусь. Верь мне!

Вылезаю из машины. Тут же пробивает мелкая дрожь от жуткого холода. Ледяной ветер будто кнутом хлещет по лицу. Бьёт со всей силы, стараясь швырнуть куда подальше. Поднимаю воротник и закрываю ладонями лицо. Смотреть могу только под ноги.

«Всего километр! Давай, ты сможешь!»

Делаю шаг. Второй. Чувствую  сносит к левому краю дороги. Иду сгорбившись, отвоёвывая каждый метр. Стараюсь держаться ровно. Ветер продолжает наседать. Пытается задувать за шею, пробирается в рукава. Меня трясёт от холода. Почти не чувствую рук и ног.

«Сколько же я прошел?»  ответа нет. Время замерзает вместе со мной.

Останавливаться нельзя! Иду на полусогнутых. Достаю телефон. Снег летит в глаза, но я стараюсь вглядеться в экран. Сигнала ещё нет…

 Чёрт!  кричу я и тут же падаю навзничь. Голова загудела от удара об лёд. Я почти задохнулся от порыва холодного ветра. В лицо вонзились сотни «иголок».

«Телефон! Ничего не вижу! Где он, твою мать?! Где же он?!» Сбоку от себя замечаю слабое свечение экрана. Ползу туда. Удаётся подцепить пальцем и подтащить. «Фуф! Не сломался. Надо двигаться! А то сдохну здесь!». Еле встаю на четвереньки. Рывок! «Так-то! А теперь ещё немного. Еще немного, Серик! Держаться!»  

Буран ревёт. В голове только одно  дойти! Но наливаются тяжестью мышцы. Стараюсь не думать об усталости. Шаг. Другой. Ещё шаг. Еле волочу ноги. Стемнело. Уже ничего не вижу. И всё, что у меня есть,  это дорога. Единственный ориентир.

«Ты можешь! Не сдав…»,  внезапно ноги подогнулись, я больно ударяюсь о землю. Силюсь подняться, но сверху будто придавило чем-то. «Вставай! Вставай!! Твою мать, они там замёрзнут!» Меня начинает колотить, но не от мороза, а от страха  страха подвести их и потерять навсегда.

Сжимаю кулаки. «Что делать? Что мне делать?! Должен быть выход! Это не конец! Нельзя сдаваться!»  говорю себе. Проходит минута. И тут внезапно осознаю, что у меня осталась всего одна надежда. И я, распластанный на земле в кромешной темноте и холоде, обессиленный и замёрзший, начинаю молиться: «Всевышний, прошу тебя, спаси мою семью! Помоги! Дай сил дойти!» Пытаюсь встать, но ноги перестали слушаться.

 Прошу! Прошу тебя! Не оставь…  прохрипел не своим голосом.

В груди зажужжало. Я не сразу понял, что происходит.

 Взыг-взыг-взыг!

«Не может быть! Сеть!» Тут же зубами стаскиваю перчатку, рискуя обморозить руку окончательно. Трясущимися пальцами набираю номер Серёги.

 Серик, держись, брат! Не смей умирать! Тебе ещё сына растить! Мы сейчас же выезжаем!

«Едут!  мысль о том, что помощь близка придала мне сил.  А теперь назад. К Жансае...» Ползком разворачиваюсь в обратную сторону. С трудом дышу  мешает кашель. Спрашиваю себя: «Смогу ли дойти...? Серёга успеет к Жансае, это хорошо. Но до меня ехать дольше. Стоп! Сюда дошёл? Значит, и туда дойдёшь! Только не спать! Не спать!»

Вокруг темно и почему-то тихо. Не слышен вой ветра. Не слышен мой хрип. Время окончательно замёрзло.

  Серик!  доносится откуда-то.

С трудом разлепляю глаза. Всё мутно. В горле пересохло.

 Очнулся! Воды, быстрее! Повезло тебе, брат. Мы выехали из Умыткера сразу же после Серёгиного звонка. Повернули на трассу и нашли тебя. Ты бы дошёл до села, если б не проклятый буран. Эй! Тихо-тихо! Лежи! Жена твоя в порядке. Серёга с бригадой везет её к нам. Лежи. Скоро приедут!

Услышав это, я выдохнул: «Рахмет, Всевышний! Ну вот и всё. Всё… Как же я устал».

 

 

Благородный поступок

Каждый четверг Балтабай затапливает баню и ждёт в гости Ареке. А тот по обыкновению приносит с собой угощение. В этот раз на столе оказались горячий хлеб, казы[1] и душистый майский мёд.

Вдоволь напарившись, друзья устроились на кухне. Ареке отпил чаю и погладил свою седую бородку.

 Вот что я тебе скажу, Баке, к каждой женщине нужен свой подход. Предметный! Изучить надо, что ей нравится, в чём нуждается. А просто так ходить и изо дня в день спрашивать: «Как ваши дела, дорогая?»  не пойдёт.

 Спасибо, мне это и без тебя известно. Я на той неделе предлагал Сауле починить что-нибудь в доме. Говорит, всё исправно.

 Мда… Помнится мне, твоя покойная Жаухар, иманды болсын, говорила: «Если б я Балтабая хорошенько не прижала, он так и ходил бы вокруг да около, да мимо свадьбы». Слушай, раз тебе Сауле нравится, значит, понапористее надо быть! И поинтереснее ходы придумывать…

Балтабай встал и принёс скрученную трубочкой тетрадку. Ареке раскрыл её и тут же расхохотался.

 Ты что, на старости лет английский решил учить?

 Смейся-смейся! Ну да, начал. С Сауле уроки дважды в неделю. Как видишь, я дистанцию сокращаю постепенно.

 Баке, у тебя нет времени на «постепенно»! Вам на двоих сто сорок лет! Жизнь проходит… Смелее надо быть! По-твоему, женщинам что нужно?

Балтабай кашлянул.

 Надёжное плечо, помощь в быту…

 Эмоции, Баке! И чувства! Чтоб у-у-х, понимаешь? Щас я тебе объясню по-другому. Скажи, мы с тобой где живём?

 В Бурном.

 Не просто в Бурном, а в Бауыржан Момыш-улы! Наше село носит имя героя, совершившего подвиги на благо Родины.

 Ареке, ближе к делу.

 Короче, для всякой женщины, как и для Родины, важны подвиги! Имей в виду, пока ты топчешься на месте, за твоей апашкой[2] другие джигиты ходят. Мухтар, например. Так что подумай над моими словами, а я пойду. Поздно уже.

 

Луна отражалась в стакане воды, стоявшем на прикроватной тумбочке. Балтабай лежал на боку и не мог заснуть. Его снова настигла бессонница, какая бывает с ним в мае. Однако дело было не только в ней. Маялось его сердце, полное нежных чувств и зародившейся ревности. «Эх, чем бы её впечатлить?»  размышлял Балтабай. Он вздохнул, затем подбил подушку и постарался уснуть.

 

Следующий день прошёл в заботах. И только к вечеру Балтабай вернулся домой. Он сел на лавочку и не спеша закурил. Вдруг появился Ержан. Охая и ахая, тот тащил две лопаты и большой мешок.

 Ержан, сәлем[3]! Ты куда это? Клад искать?

 Сәлеметсіз бе[4], ата[5]! Мне мама сказала отнести это Сауле-апай[6], а то у неё своих нету.

Балтабай встрепенулся:

 А её лопаты сломались?

 Нет, Мухтар-ата забрал же. Почти месяц назад. Он и тяпку у апай одолжил, но до сих пор не вернул. Она к нему два раза уже ходила. Но вы ведь знаете, Сауле-апай ругаться не умеет.

«Вот оно!»  осенило Балтабая. Он побежал к телефону.

 Пойдёшь морду бить?!  возмущался в трубке Ареке.  Да ты ему только одолжение сделаешь! Он же жертвой окажется. Баке, не ходи!

 Ты сам говорил про подвиг, а теперь заднюю включаешь?

 Баке, я к насилию тебя не призывал. Это раз. И всякое дело надо делать с умом. Это два. Мухтар же безбашенный. Ему только дай повод! Послушай старого друга, махаться с ним  не выход.

 Допустим. Но ты мне объясни, на кой чёрт ему сдались лопаты?

 О-о-о, Балтабай. Моя внуча говорит: «Чёрный пиар  тоже пиар»! Мухтар внимание привлёк? Привлёк. Сауле даже дважды ходила ругаться. Как говорится, от ненависти до любви      один шаг. Это, Баке, тонкая манипуляция. Мухтар же бывший военный. Так что… придумывай ходы поинтереснее.

 

Балтабай включил ночник и присел на кровать. В голове возникали разные мысли, но нужная всё не появлялась. От напряжения даже застучало в висках. Он подтянул блюдце с лекарствами.

 Что тут от головы? «Сомнол».

В этот момент в небе громыхнуло, и в комнате отрубился свет. Началась гроза.

 Хех, прям как у Тютчева!

Балтабай зашагал по тёмной спальне.

 Итак. Что имеем? Говорить по-мужски  пусть будет планом «Б».

Он вытащил таблетку из пластинки и закинул под язык. Горечь растеклась во рту, он поспешил запить.

 Какой же тогда план «А»?

На улице снова громыхнуло.

 Льёт как из ведра… В такую погоду только дома сидеть. Ах ты ж, ёшкин кот!  Балтабай стукнул себя по лбу.  Надо пойти и вытащить у Мухтара лопаты с тяпкой! А утром верну их Саулеше. Вот она удивится! А потом можно и планом «Б» заняться.

Не теряя времени, Балтабай быстро собрался и вышел на улицу. Через десять минут он оказался у нужного дома.

Первым препятствием стал невысокий забор. Балтабай оглянулся по сторонам  никого. «Але, гоп!»  просипел он, тяжело подтягиваясь наверх. Подался вперёд. И повис. Сапоги соскальзывали с мокрой ограды, что мешало хорошенько оттолкнуться. Балтабай сделал ещё усилие. Но не рассчитал баланса и перелетел через забор. Удар о землю. Что-то хрустнуло. «Только не это!»  подумал он, поднимаясь с мокрой земли. Но ему повезло  то была ветка.

  Хорошо ещё, что Мухтар собаку не держит, а то пришлось бы несладко!  сказал Балтабай, потирая поясницу.

Вторым делом надо было незаметно прокрасться к сараю. Прежде чем идти дальше, он решил проверить обстановку. Подошёл к окну, в котором горел свет. Мухтар ужинал, по телевизору показывали какой-то фильм. Балтабай отошёл и посмотрел перед собой. За домом находилась баня, а справа от неё стояло что-то серое  то ли курятник, то ли сарай. Очки остались дома, а без них он слабо видел.

 Вперёд!  скомандовал он себе, но тут же почувствовал лёгкое головокружение. Тело чуть обмякло. Он поспешил опереться о дерево. «Проклятое давление!»  Балтабай сделал пару вдохов  выдохов. Прохлада дождя немного освежила его. Он засеменил вперёд. Серым пятном оказался сарай, а при нём кладовая. Тихонько зайдя вовнутрь, стараясь не разбудить барашков, Балтабай толкнул вторую дверь. На ней висел замок.

 Вот я старый дурак! Конечно, тут заперто. А лом-то дома! И на кой я взял фонарик?! Хотя подожди-ка…  он включил его и увидел, что амбарный замок висел просто так.  Удача любит смелых!  торжественно проговорил Балтабай и вошёл в кладовую.

Свет от фонарика скользнул по множеству коробок и пакетов. На стене висели лопаты, тяпки, косы и грабли.

 Ах ты! Лопату, видите ли, ему одолжи! Вон у самого сколько всего, на целую роту хватит!  воскликнул Балтабай, оглядываясь по сторонам.

Миссия близилась к завершению, но неожиданно возникло новое препятствие: вещей было настолько много, что понять, где тут Мухтаровские, а где принадлежащие Сауле, оказалось невозможным. «Японский городовой! Что делать-то? Ай, возьму наугад. Потом разберёмся!»  решил Балтабай и выбрал лопаты поновее.

Внезапно его одолела вторая волна головокружения. Он повалился на коробки, стоявшие позади него. Сверху снова громыхнуло, и тут же в памяти Балтабая молнией вспыхнуло слово: «Сомнол»!

«Твою ж дивизию! Снотво-о-рное!»  зевнул он и заснул.

 

Наступило утро. Ержан бежал, что было сил. Завернув за угол, он перепрыгнул через калитку и заколотил по двери. Ему открыла встревоженная Сауле.

 Апай! Апай!  задыхаясь, начал парнишка.  Быстрее! Там … Балтабая-ата убивают!

 Ой-бай!  воскликнула Сауле и выбежала из дома.

Ержан на ходу рассказал о случившемся:

 В общем, утром Мухтар-ата пошёл в сарай. Там он услышал храп из кладовой. Зашёл и увидел Балтабая-ата! Спящим! Причём в обнимку с двумя лопатами. Ну и понеслось!

 А зачем он туда вообще полез?  удивилась Сауле.

 Балтабай-ата? Ради вас, апай. Вы же ему нравитесь. Все знают.

 Ой-бай! Что это ты говоришь?  сказала она, чуть покраснев. Но Ержан заметил лёгкую улыбку.

Когда они прибежали к дому Мухтара, стариков уже разняли. Взволнованный Ареке бегал и успокаивал то одного, то другого. Сауле, поправив волосы, вышла к виновникам. Те, увидев её, тут же замолчали.

 Мухтар Арсенович, сәлеметсіз бе! Что же это вы так себя ведёте?  она строго посмотрела на него. Он опустил свой взгляд.  Нехорошо-нехорошо. Это всё из-за лопат, что ли? Дарю. Обе!  прочеканила она последние два слова. Затем подошла к Балтабаю и взяла его под руку.  Однако лезть в чужой сарай  пусть и за своими вещами  тоже некрасиво. Мы с Балтабаем Омирхановичем приносим наши извинения!

Балтабай не поверил своим ушам! «Мы, наши?!»  сердце в его груди забилось сильнее. Он улыбнулся и покрепче прижал к себе Сауле.

 А теперь, дорогие мои, миритесь! Давайте-давайте!

Мухтар и Балтабай медленно подошли друг к другу.

 Ты… это, извини, если что,  сказал Мухтар.

 А ты меня!

Они пожали руки и разошлись.

Полчаса спустя Балтабай, Ареке и Ержан пили чай на кухне у Сауле. Старики весело болтали и хохотали от души. Ержан смотрел на них, и ему казалось, что им не больше восемнадцати лет.

 

 

Молчание

 

Устами наших матерей с нами говорит Бог.

Игорь Красновский

 

 Мам?.. Привет, это я. А почему ты в темноте сидишь? Где у вас тут свет включается? А, нашла. Мам, я на пятнадцать минут. Позвонили строители, мне надо уехать. Ах да! Медсестра сказала, что надо было кальций купить. Блин, с этим ремонтом я вообще забыла! Давай потом привезу. Пока выложу продукты на стол, а ты куда надо уберёшь.

Почему ты молчишь? М?

Ясно. Обижаешься. Как всегда! Ты зачем так делаешь?! Я отодвинула всё, чтобы выкроить на тебя время. Приехала, а ты со мной не разговариваешь. В тот раз молчала и сейчас решила? Сидишь. Хоть бы взглянула на меня. Унылый вид в окне интереснее. Видимо. Я сто раз объясняла, почему тебе лучше оставаться здесь! У нас дома ремонт. Малика целый день на учёбе, Рустам весь в работе. А на мне кот! Барсик болеет и требует всего моего внимания. Я ношусь с ним по ветеринарам. Это просто кошмар! И во всей суматохе ты будешь только мешать. Поверь!

А вообще, тебя не поймёшь, мам. Сама ведь говорила, что хочешь переехать в город. Пожалуйста! Мы тебя разместили здесь. А теперь дуешься. Тебя что не устраивает? Хороший же дом престарелых! Мы выбрали самый приличный. Нормальные условия. И это всё денег стоит, между прочим! Знаешь, мам, нельзя быть такой... неблагодарной!

Молчишь.

Послушай... Да, мы договаривались, что будешь только до ноября. Но столько проблем навалилось! Говорю же  заняты. Пятое, десятое! Зачем тебе лишний стресс? О тебе забочусь, а ты в штыки! Лучше воспринимай это место, как... э-э-э... санаторий! Да. У тебя как бы отдых в санатории! И всё. Тут твои ровесники. Тишина, покой. Здоровье у тебя отличное, грех жаловаться. Я на твоём месте вообще… э-э-э… тут осталась бы... Хах!

Мам. Может, четыре месяца жить здесь  это и долговато, но… не надо считать нас ужасными людьми! В конце концов, мы ведь не единственные, кто сдали родителей в дом престарелых. Вон вас тут сколько! Кхм… Ты скажи, тебе чего-то не хватает?

Опять молчишь.

Ну как хочешь! Я надеялась поговорить немного. Вижу, что зря. Ты думаешь только о себе, а не о нас! Что ж. Мне пора. Ты попрощаешься со мной или как?

Вот если я не подойду, сама не подойдёшь…

 

Мама?

Что такое?

Что с тобой?! Очнись!

Кто-нибудь! На помощь! Скорее!!

Мама!

Я не хотела!..

Я… не хотела!! Слышишь?!

 


[1] Казы  казахская национальная колбаса из конины.

[2] Апа  бабушка (каз.). 

[3] Сәлем  привет (каз.).

[4] Сәлеметсіз бе  здравствуйте (каз.).

[5] Ата  дедушка (каз.).

[6] Апай  форма обращения к старшей по возрасту женщине, не являющейся родственницей (каз.).

Асель Анди

Асель Анди — прозаик, поэтесса. Автор рассказов для детей и взрослых. Окончила писательский курс у мастера Оксаны Трутневой в ОЛША. Также прошла обучение писательскому мастерству «Щеглы» российской писательницы Ирины Щегловой. Окончила авторский курс креативного письма «Академия» писателя Юрия Серебрянского. Резидент писательского сообщества USW, куратор Книжного клуба OREGON.

daktil_icon

daktilmailbox@gmail.com

fb_icontg_icon