Дактиль

Казахстанский литературный онлайн-журнал

№34 • июль 2022

Марина Росина

Рассказы

Один день из жизни Василия Дробыша

На завтрак была рисовая каша с маслом и бутерброд с сыром. Кормили вкусно. Но всё остальное Василия уже достало, он давно размышлял о побеге. Поскольку психдиспансер «Старый клён» считался частным заведением и сбегали из него редко, контроль на входе был ослаблен. Но Василий сбежал через окно.

Гордо вышагивая с рюкзаком за спиной, мужчина наслаждался давно забытым ощущением вольного путешественника. Путешествие это вызов, но самый большой вызов это преодоление страхов. Раз уж удалось вырваться на свободу, думал Василий, такой прекрасный день надо использовать по полной, победить какой-нибудь страх. Страхов у Василия было много, но больше всего он боялся высоты. С тех пор как в детстве отец-трубочист первый раз взял его с собой на крышу.

Пожарная лестница дома номер четыре располагалась относительно низко к земле. Василий подтянулся, радуясь, как здорово заиграли его бицепсы. Залезть оказалось несложно, ещё чуть-чуть и он уже на вершине. Главное – не смотреть вниз, и тогда можно стать покорителем крыши. Давно он там не появлялся!

Выйдя на балкон покурить, пенсионерка Марья Захаровна никак не ожидала увидеть соседского «мальчика» на аварийной лестнице. Из-за сильно выщипанных бровей её глаза и так удивлённо смотрели на мир, но тут экспрессия зашкалила.

Бывший педагог Марья Захаровна вызвала полицию, вежливо предупредив, что у Василия наблюдается нарушение коммуникативного коридора, да и сам Василий тоже периодически наблюдается в психоневрологическом диспансере.

Когда полиция в лице двух сотрудников прибыла на место, оказалось, что добровольно слезать с лестницы Василий не собирался.

Прохожие чуяли зрелище и останавливались, превращаясь в публику.

Тем временем Василий почувствовал себя героем. Как много людей стали свидетелями его победы над страхом! Осмелев окончательно, Василий стал дерзить полицейским: пригрозил, что спрыгнет и, между прочим, разобьётся навсегда. Десять-девять-восемь…

Начальник смены Громыко не был кризисным психологом. Он, конечно, вызвал пожарных, но они тоже не отличались ласковым нравом, а сетки, тента или батута, чтобы поймать «пострадавшего», у них не было.

Недопокоритель крыши провёл три часа на пожарной лестнице. Оттуда он периодически отсчитывал «десять-девять-восемь», доходил до «три-два-один» и запускал отсчёт по новой, каждый раз заставляя публику вздрагивать на воображаемом нуле. Встретив закат на той же самой лестнице, Василий ощутил онемение в конечностях. 

Пожарные-таки дождались подкрепления в виде батута, надули его и приготовились ловить «рыбку». А полицейские тем временем забрались на крышу и спугнули Василия сверху.

Василий, неожиданно для себя, спрыгнул на цифре семь. От соприкосновения с батутом раздался хлопок, прозвучал протяжный «ох» зрителей, и героя-таки «повязали» наручниками.

В полицейской машине было тепло и мягко. «Старый клён» встретил радушно.

В тот вечер Василий даже успел на ужин. Кормили вкусно.

 

Кто нам мешает, тот нам поможет

Дети, сядем на дорожку!

Мама, это не дорожка, это скамейка!

 

Однажды в августе, когда в Баварии, как обычно, наступили самые длинные каникулы в году, мы всей семьёй отправились в отпуск. А кормление нашего кота Пушистера доверили благонадёжной подруге. Иногда она оставляла ему еду два раза в день, иногда раз в два дня. Оба варианта мы считали вполне приемлемыми и заслуживающими благодарности, ведь чтобы проведать кота, ей приходилось преодолевать неблизкое расстояние на общественном транспорте, иногда с пересадкой. Периодически подруга выпускала зверя погулять, ведь в свободное от еды и сна время он настойчиво пел песни о дворовых забавах с мышами и белками.

В том же дворе дважды в день прогуливалась некая законопослушная старушка, как позже выяснилось, кошатница из третьего подъезда фрау Гёршнер. О котах она знала всё. Завершая променад одним из субботних вечеров, она была уверена, что нашла брошенного кота: он побирается, худеет на глазах, замерзает (в августе) и вообще вот-вот отбросит лапы, предварительно обидевшись на весь мир и не успев сформулировать завещание на ближайшем заборе.

Паника нарастала.  В следующие дни она коварным образом распространилась и на других соседей, и что хуже на семью хаусмайстера, который с особым рвением следил за порядком не только в доме, но и в ближайших окрестностях. Нашего кота он знал с самых компрометирующих сторон. Последний раз мы общались по поводу приобретения накидного тента для дворовой песочницы, перед которой хаусмайстер вынужден был произносить «шайсе». В таких случаях это было не ругательство, а доказательство.

Когда август подошёл к концу и мы вернулись с приметами отпуска на лице, соседи сообщили, что фрау Гёршнер грозится пожаловаться на нас в департамент защиты прав (котов) животных. Не успела я узнать, в каком же подъезде живёт высокопочтенная фрау, как она пожаловала к нам сама. Её вид вызывал почтительный ужас, но шквал обвинений я решила отбивать правдой: кот не голодал, его даже иногда гладили, а бродил по окрестностям он потому, что его действительно выпускали погулять, он любит гулять, ведь держать альфа-кота взаперти целый месяц мы считаем неправильным. Я говорила спокойно, и постепенно она снимала свои доспехи, позвякивая кольчугой всё реже.

И тут мне в голову пришла идея. Я спросила, как она смотрит на то, чтобы присмотреть за нашим котом во время следующего отъезда. Надо было видеть лицо фрау Гёршнер! Кажется, она выиграла миллион.

В следующий раз, когда в Баварии наступил август, никому не надо было ехать с пересадкой. А у нашего кота был самый ответственный в мире «каценситтер». И я почти не удивилась, когда здороваясь, фрау Гёршнер всерьёз назвала меня «фрау Пушистер».

Марина Росина

Марина Росина — родилась в 1983 году в Эстонии, живёт в Германии. Училась в Creative Writing School Майи Кучерской и в Открытой литературной школе Алматы. Публиковалась в литературном журнале «Берлин. Берега».