Дактиль

Казахстанский литературный онлайн-журнал

Рамиль Ниязов

Через мою семью проходит армяно-азербайджанская граница

Я покидаю свободный Кыргызстан и возвращаюсь в независимый Казахстан

о Бишкек неиспорченный нефтедолларами

мой город памятник

город поэзия но не поэтическая школа

как дряхлый огнепоклонник

он сжигает себя в степном зикре

ему никто не скажет

что единение с Богом — это ложь

он знает: всё остальное —

тоже

Последний казахский патриот

Нет, это стихотворение не перевернёт мир;

не сделает из Qazaqstan парламентскую республику;

не прорвёт бессмысленность стихов, которые не поймут сирые се.

Нет, я не пошёл сегодня на митинг.

Вот это стихотворение:

мне снилась бабушка, но

не как воспоминание, а как

живая, вот здесь, а не умершая два года назад

зомби-Иса; и она

пришла ко мне вместе с депутатами I и II Госдумы Российской империи муллами Шаймерденом Кощегуловым (замен не найдено), Молдой Тайыновым (замен не найдено) и Тлеули Аллабергеновым (замен не найдено): они говорили

с красивым акцентом и русским языком на арабской графике; они сказали:

«У Декуин классная музыка,

а эта страна безутешна,

сколько бы матерей ни брали своих детей на руки и укачивали,

напевая: “Ай ай бёпем киын калган елымды”, ибо

народ — заменяем Ими, но жизнь — нет, и её

не осталось”».

Я пошёл в дунганскую лапшичку и обожрался там

за всех умерших от голода, чтобы

я тратил жизнь глупо, как тратит деньги

американский миллиардер, но даже это

не утолило моих слёз.

Ай ай бёпем киын калган елымды

кёрер мекем ай

Ай ай бёпем киын калган елымды

кёрер мекем ай

Я хочу умереть в стране, где меня убьют руками, а не ракетами дальнего наведения

[Вступление на дапах].

Российская империя принимает решение о вторжении на территорию султаната. Официальной причиной послужил отказ выдать волостного управителя казахского рода албанов султана Тазабека и его соратников, откочевавших на территорию султаната.

Википедия

скучая в Питере, приятно

подумать о судьбе несчастной Алматá.

моя старушка, как ты там,

моя рамә’ттлік мамакá?

лежишь всё на кладбище сарацинском

возле Мурата Насырова,

которого нации гордостью величают,

и памятник, несмотря на харам, воздвигают

уйгуры? правда,

что ты любила?.. меня ведь, да?..

любила меня? тут этому, кстати, никто

давно не верит, потому что

знаешь (ты [я слышу, да, голос твой, словно убыхский рáхат]

не знала): патриáрхат,

восточная женская гендерная социализация,

отсутствует другая инстанция...

[Соло на дутаре].

вдруг всё это — наебалово? вдруг

тебе хотелось не этого, а я

и твоя любовь (и я, ведь

я и твоя любовь — это одно и то же)

всего-то ошибка

и варварство.

звенящее варварство

и лютое

средневековье. представляешь,

я больше не люблю ту хотя бы казашку,

а либеральную русскую женщину — тебе

бы это не понравилось (не отцу —

ты же помнишь, что ему

похуй, но тебя

не перенести в текст, и приходится

комментировать тебя, хотя

ты учила меня не снимать

хиджаб перед посторонними,

особенно русскими [она говорила

это по-русски, ага], но они

такие красивые, и я хочу

чтобы они любили меня), но

я счастлив, хотя и моё счастье

важнее твоего воскресения (в

твоей трактовке, а то

красивые люди, которые меня читают

вряд ли поймут, зачем нам четыре

мазхаба, но почему-то уверены,

что это неважно, а имитация

«прямого высказывания» —

да, а что это — газель — нет, ибо

кому же важно

как слово наше отозвáлось.

так сказать ебаная

великая русская литература, которую

кончили нам в рот, а

дети всё равно случились,

брошенными мгновенно в кунсткамеру).

[Проигрыш на най].

и корни мои

омывает Или,

и встаёт изнутри

весь Илийский султанат, но посмотри:

на тонкий, словно кипарис, их стан;

на губы как кульджинский сад.

облитый нефтью кипарис их стан;

а губы — выжженный кульджинский сад:

«казахи с русскими служить — они молодца,

а мы с китайцами дружить — и где наш султанат?

им опять что ле нельзя

насиловать женщины своя,

и пришли оне сюда,

так имя наше не узнав?»

[Завывания].

ЧЕРЕЗ МОЮ СЕМЬЮ ПРОХОДИТ АРМЯНО-АЗЕРБАЙДЖАНСКАЯ ГРАНИЦА

я никогда не был в Dağlıq Qarabağ / Լեռնային Ղարաբաղ1

я никогда не был в Naxçıvan / Նախիջևան2

я никогда не был в Azərbaycan

я никогда не был в Հայաստան

моя мама никогда не была на Кавказе

там был мой папа

мой папа никогда не был в افغانستان‎ / افغانستان3

хотя хотел

пойти воевать добровольцем с братьями-мусульманами

не за Родину афганцев

не за Мусульманскую Родину (мы же все там окажемся да?)

за свою Родину (кто она такая?)

за советскую мечту — я спрашиваю что стало с советской мечтой?

какая разница что говорят люди умнее меня и всей моей семьи вместе взятой

если за советскую мечту даже в моей семье пытался погибнуть не один человек (и ещё парочка

были почти расстреляны)?

моей маме было одиннадцать

когда моего отца отправили в в Naxçıvan Muxtar Respublikası 4

(это стихотворение кстати плохое и не останется в истории)

у меня есть два текста об этом:

«мой отец бывший чекист

учившийся в одном из двух по всему союзу погранучилищах одно в Москве второе — в Алма-Ате

в конце восьмидесятых добровольно

(несмотря на возможность отказаться)

на втором курсе поехал с ротой в Qarabağ / Ղարաբաղ5 разнимать армян и азербайджанцев

говорит

возвращаемся мы пару месяцев спустя домой была ночь я смотрю на город и все спят и никто не знает что мы вернулись и чуть не погибли зачем это всё

говорит

бывших чекистов не бывает

ходит в мечеть и держит Ораза»

это был декабрь 2018 года

я не понял что Naxçıvan / Նախիջևան и Dağlıq Qarabağ / Լեռնային Ղարաբաղ

это два разных места

это цикл «дети знают что такое политика»

эта строфа одна из многих сюжетов моей семьи

у которой нет Родины

(кроме меня потому что Qazaqstan ещё есть)

кроме двух несуществующих стран:

СССР и شەرقىي تۈركىستان / Шерқий Түркистан / Sherqiy Türkistan6:

«а я буду вам петь

папа говорил 18 мне стало в погранучилище

и надеяться где-то

а на следующий год 1 января нас отправили в Naxçıvan / Նախիջևան охранять границу

что не скажете худо

дед хотел меня оставить а я что крыса

никогда обо мне

нам это даже в досье не написали»

это октябрь 2019 года

из цикла «русский — единственный язык на котором две чурки в России могут понять друг друга»

посвящённый внутренней эмиграции

я не знаю что там делает эта история

кроме того что она ни туда

ни сюда а ведь я

может быть

живу из-за неё

делаю что хочу

и верю во что хочу (не

каждому моему другу или

подруге такое дают родители)

из-за истории которая ни туда

ни сюда

(это стихотворение кстати плохое и не останется в истории)

не удостоится даже страницы в Википедии

(сейчас будет социалочка)

в стране где тратят миллиарды на пантеон

(я бы потратил на крематорий — еее социальный комментарий

и гражданская позиция но я вру:

мой папа хочет уехать отсюда

в Türkiye7 ведь хвала الله‎ мы 8ئۇيغۇرلار

а не کورد9 [мне почти стыдно за это шутку

только не знаю перед кем если الله‎ поступит справедливо])

а не крутят каждый день по телевизору

хотя бы по одной истории семьи

это стихотворение кстати плохое и не останется в истории

но это моя маленькая вечеринка

так давайте же потанцуем и помолимся

(здесь должно быть гитарное соло

хоть что-то здесь к месту)

Назидание

Памяти Жаната Баймухаметова

I

Ибрахим выходит на опушку степи

кровать посреди степи к изголовью

подходит джинн

это реальная жизнь или просто фантазия говорит

на давно не перечитываемом языке

ведь на нём нечего больше писать

но Ибрахим в наушниках он живёт

посреди степи

где сто веков как ветер

декабрьский

ветер белый

как таблетки

от которых хочется только спать

и верить в Бога

застудил его

застудил тебя

лёгкие давно разорваны от любви

вырваны словно замки на юрте

некого больше приютить

некому налить чай

с молоком маслом и солью совсем чуть-чуть

чуть-чуть чтобы подливать пока есть вода

о если бы здесь осталась вода

II

перед смертью

Ибрахим выходит на холм из черепов

смотрит в небо и распевным

чёрным казахским басом орёт

Voilà, voilà, voilà, voilà qui je suis10

он совсем не умеет петь

Me voilà même si mise à nue j'ai peur, oui11

его рот

похож на незаживший

ядерный полигон

Me voilà dans le bruit et dans le silence12

его рот

полон нефти ветра

и толчёных лекарств

Voilà, voilà, voilà, voilà qui je suis13

орёт он уходя в пляс

босыми ногами

чувствуя каждый череп

будто не было жизни совсем

Me voilà même si mise à nue c'est fini14

могущество сердца моего

о мой бедный народ

о мой счастливый народ

C'est ma gueule c'est mon cri, me voilà tant pis15

Yaşlığıma toyalmadım

Men bu yerde yaşalmadım16

Voilà, voilà, voilà, voilà juste ici17

Yaşlığıma toyalmadım

Men bu yerde yaşalmadım

Moi mon rêve mon envie18

я любил вас как любят землю на которой танцуют

я любил землю на которой танцуют как вас

Comme j'en crève, comme j'en ris19

это моё крайнее кружение

перед депортацией в землю

на русской ракете

Me voilà dans le bruit et dans le silence

я скажу вам то же что Богу

а Богу что вам когда

начнётся

последний рэкет

следи за собой

abaı bol20

вот всё что у меня есть

если берёшь бери мне что

из-под земли сердце выкапывать

Примечания

  1. Нагорный Карабах (азерб. и арм.)
  2. Нахичевань
  3. Афганистан (пушту и дари)
  4. Нахичеванская Автономная Республика (азерб.)
  5. Карабах (азерб. и арм.)
  6. Восточный Туркестан (Уйгурстан, Уйгурия, Кашгария) (уйг.)
  7. Турция (тур.)
  8. Уйгуры (уйг.)
  9. Курды (курд.)
  10. «Вот, вот кто я есть» (здесь и дальше пер. с французского)
  11. «И вот я здесь, хоть мне, обнаженной, и страшно, да»
  12. «Вот она я — здесь, и в шуме и в тишине»
  13. «Вот кто я есть»
  14. «И вот я здесь, даже если с обнаженностью покончено»
  15. «Это мое горло, мой крик, и я сама, так тому и быть»
  16. «Я не смог/ла провести там свою молодость, потому что вы отняли у меня мою землю» (крымско-татарское)
  17. «Вот она я, прямо тут»
  18. «Я, моя мечта, мое желание,И как я от этого умираю, и как над этим смеюсь»
  19. «Будь осторожен» (казахс.)

Рамиль Ниязов

Рамиль Ниязов — родился в Алматы. Выпускник Открытой литературной школы Алматы (семинар поэзии Павла Банникова, 2017–2018). Лонг-лист премии Аркадия Драгомощенко (2019). Студент-бакалавр Смольного факультета СПбГУ. Редактор сайта «Полутона».